И скрутили меня и друзей, как младенцев,
И попался я им, молодой ротозей.
В том последнем бою я убил двух чеченцев,
И своих, четверых, самых лучших друзей.
Нам твердили не раз про бои и бессмертие,
Что мол, все это так, как ...визиты к врачу,
А когда накатились смертельные смерчи,
Оказалось, бессмертие не по плечу.
Ничего я не знал, ничего я не ведал
Из того, что солдату положено знать.
В то проклятое, лютое, жаркое лето
Я хотел одного: убивать, убивать...
Что со мной приключилось, с пареньком деревенским.
Был я домом обласкан и вовсе не злой.
Но становишься круче, но становишься резким
Под нацеленной в вену тонкой наркоиглой.
Я орал оглашено, не давая им вены,
Как израненный зверь на последнем бегу.
Но твердил мне "дедуля" с усмешкой надменной.
"Не поднимешься в бой . Ставь себя на иглу".
И скрутили меня и друзей, как младенцев,
И попался я им, молодой ротозей,
В том последнем бою я убил двух чеченцев
И своих, четверых, самых лучших друзей.
Да, возможно, это частный случай. Но тем и страшна война, что она покрывает мраком тайны именно частные случаи. Но они и только они определяют страшное лицо любой войны.
Ольга Астафьева. 22 февраля 2000 г.
Стихотворение было прочитано на антивоенном митинге 26 февраля 2000 г.