"Иностранец" #40, 1999 г.

Валерия Новодворская

Все стало вокруг голубым и зеленым

Государство нам давно осточертело. Оно вечно сует свою мохнатую лапу в наш карман, в нашу подкорку, в нашу тарелку, в нашу постель, а то и вовсе выволакивает нас за шиворот из дома и швыряет в "корзинку для салата" ("милицейская машина" во Франции в первой половине XIX века). Государство - бяка. Кто станет спорить? И по мохнатой лапе надо давать.

Хочется что-то дать только Починку: так мило он просит, даже со стихами и с песнями. Но только лично ему, а не государству, которое поделится с Лукашенко, милягой Милошевичем или зароет в ВПК, чтобы вырос очередной танк. Это-то естественно, извечно, одиозно. Трудовые будни вольнодумца.

Гораздо более странным является обратный процесс. К государству робко, жалостно и патетично тянется бледная лапка частного лица, голубая или зеленая, и требует почему-то, чтобы государство решало его специфические личные проблемы, иногда даже интимного свойства. С помощью той же мохнатой лапы, потому что другой у государства нет. Голубые проблемы - это, надо понимать, когда нет ни одной жены или ни одного мужа. И не хочется. Из принципиальных соображений. Это проблемы секс-меньшинств, геев или лесбиянок.

Зеленые проблемы - это те проблемы, что одолевают Аушева. Одному мужу - четыре жены на руки. По способностям. Видно, все остальные проблемы в Ингушетии решены (надо будет устроить семинар по обмену опытом) и осталось только узаконить многоженство. Зеленое исламское многоженство. А когда так много секса и так много жен, то можно ли считать процесс секс-меньшевистским? Или это уже секс-большевизм?

Не охваченное такими новаторскими технологиями секс-большинство, среднее, скромное и умеренное, когда у одного мужа есть одна жена (и в крайнем случае парочка любовниц), чуждое как меньшевизму, так и большевизму, в наш перечень не войдет. Это удобно, портативно, отвечает христианской традиции, за ним - столетия практика, огромная литература, уют, любовь, чистая посуда в шкафу, коттеджик, дедовский дом с вишневым садом, румяные ребятишки, запах пирога с корицей.

Словом, то, что герой повести Стейнбека "Жемчужина" Кино называет "Твой дом, твоя семья, твое "все". Ислам должен согласиться, что здесь христианская традиция предпочтительнее, да и иудейская тоже. Верная жена лучше обезличенных мешков, укутанных в хиджаб или паранджу (этакий мини-гарем для бедных), которые должны смиряться с волей Господина-Мужчины, мачо, и не сметь плакать и ревновать, а значит, не сметь любить, ибо любовь - это требование предпочтения, это страх разделить с кем-то свой предмет.

Кстати, если исключить Клеопатру, которая египетских верований придерживалась формально, для подданных, а келейно верила в эллинских богов (все-таки династия Птолемеев, сподвижников Александра Македонского) и царицу Тамару (христианку), то женщины Востока (и Запада) не заводили себе "гаремов". Вот только причем здесь ислам, адепты которого могли бы сослаться на их пример в качестве доказательства "равноправия" полов в этой области? Даже царица Савская мусульманкой не была.

Магомет создал проект "сексбольшевизма" громоздкий и дорогостоящий. Четыре дома, четыре жены, четыре машины. А алименты? А подарки? У Клеопатры и Тамары бизнес-секс-план был куда проще и экономнее. Клеопатриных временных мужей казнили на рассвете, а тамариных - бросали в Терек. Совсем дешевка, и на секиру с плахой тратиться не надо. Согласитесь, что это было началом женской эмансипации с утилизацией отходов феминистских подвигов. И если Аушев будет настаивать на своем варианте, как бы местные фемины не вспомнили об этих исторических примерах. Благо Терек там недалеко.

Посвятив свое перо красавцу-султану Аушеву, вернемся к секс-меньшинствам.

У нас их немного пока, но каждый работает за десятерых. В смысле пиара. Мы бы, конечно, не стали лезть в их дела, если бы они не полезли на авансцену и не подняли такой крик, что в Оклахома-сити слышно. Несчастному британскому парламенту пришлось решать вопрос о заключении гей-браков. Вот уж воистину получается, нас венчали не в церкви. У многих праздных исследователей и социологов возник ряд вопросов, столь же неуместных, как и вынесение секс-меньшевиками своих интимных проблем на всеобщее обсуждение.

Что такое однополый секс? Патология? Поиски мифической половины - андрогина, но только, так сказать, не ассорти, а однородного остатка? Извращение? Норма? (Но о норме столько не кричат.) Элемент будущего? Прогресс старых технологий? Покорение природы, вроде поворота северных рек?

Сразу хочу оговориться: я как невинная девушка понятия не имею, чем занимаются даже гетеросексуальные пары. Здесь весь мой багаж - "Унесенные ветром" и "Анжелика, маркиза ангелов". Тем более мне неизвестно и непонятно, в чем суть занятий геев и лесбиянок (кроме довольно противного и наглого пиара). Так что не будем о тонких технологиях. Я - гуманитарий. Лучше читайте специальную литературу. Эдичку Лимонова, например.

Политики мало что могут сделать в этом вопросе. Даже Жириновский, который, кажется, может абсолютно все. Но он только-то и обещал каждой бабе по мужику. А для геев и лесбиянок не обещал ничего. У какого политика хватит храбрости обещать каждой бабе - по бабе, а каждому мужику - по мужику? Единственно, что политики здесь смогут сделать, это открыть в своих партийных изданиях страничку "Он ищет его" или "она ищет ее".

Итак, я ничего не имею против сексуальных изысков секс-меньшевизма, благо во мне на самом деле никакого секса нет и мне даже неинтересно, что это такое. Потеря времени сплошная. Но мне не нравится агрессия геев и лесбиянок. Их снобизм, их дурной вкус и скверные манеры.

Безусловно, никакие преследования здесь применяться не должны, даже в той форме, в какой это проявлялось в США - запрет на армейскую службу для геев. Если бы у нас ввели такой запрет, то все призывники немедленно объявили бы себя геями, и вопрос о реформе армии был бы наконец решен - она осталась бы без личного состава. Пришлось бы вводить профессиональное воинство, платить большие деньги, хорошо кормить. На этом кончилась бы дедовщина, использование солдатиков на строительстве генеральских дач и прочие "свинцовые мерзости" армейской жизни.

Но Клинтон запрет снял и правильно сделал: в армию идут заниматься не сексом, а если кто-то и занимается в ущерб делу, то его уволят независимо от того, с кем он проводит время - с девушкой или с парнем. США - не Иран, а Россия - не Афганистан талибов. Никого не преследуют за "это". Ходите на голове.

Я только против сексуальных корпораций и попыток превратить секс-меньшевизм в масонство, вплоть до лож. Никакой идейной подоплеки у геев нет, гордиться нечем, а кричать об этом на всех перекрестках - дурной тон. Это вульгарно. Так же, как и порнография.

В Элладе, на которую нередко ссылаются наши полуграмотные геи, все было совершенно иначе. Платонической любви (значит, в том числе и тому же гомосексуализму) были свойственны гармония, умеренность и большая чистота. Этого не чуждались, но этим и не козыряли. Причем это почти всегда сопровождалось нормативным браком с женщиной, ибо эллин, не оставивший потомства (особенно знатный эллин), почитал себя несчастным.

Мальчики и юноши получали от зрелых мужей не один только секс, но протекцию, жизненные уроки, военные приемы, знание, защиту и хорошее воспитание. На самом деле это была мужская дружба сильных и чистых людей. Никто не одевался в женское платье, не подводил глаза, не применял грим. Это было совсем не принято. И мальчиков называли друзьями, а не любовниками. Это была передача традиции, мужества, чести, патриотизма из рук в руки, эстафета поколений. Никто бы не посмел приласкать мальчика публично. И ни к какой изнеженности это не вело.

Достаточно сказать, что герои Эллады Гармодий (восемнадцати лет) и Аристогитон (тридцати с лишним), приравненные к Богам за то, что убили брата тирана (Гиппарха, брата Гиппия, в 544 году до нашей эры), были связаны узами платонической любви. Гармодия сразу убили стражники, Аристогитон погиб под пытками. Благодарные греки ежегодно устраивали шествия в честь этой пары. "Под листьями мирта цветы понесем, как милый Гармодий с Аристогитоном, тирана они поразили мечом и равными сделали всех пред законом."

Не к тихой пристани звала такая любовь, а к подвигу. Не к неге и сладострастию, а к самопожертвованию. Аристогитон взял с собой Гармодия не на дискотеку, не в притон, а на поле чести, в сущности, на смерть. Эллины научили нас многому. Пожалуй, надо еще поучиться у них хорошему вкусу, умеренности и красоте человеческих проявлений.

Рассказывают, что какое-то время в таких же отношениях был Сократ с Алкивиадом. И хотя Алкивиада безвинно изгнали из Афин, а Сократа эти же Афины казнили, тем не менее формулировка "развращает юношество", фигурировавшая в "деле Сократа", относилась совсем не к платонической любви. "Развращать юношество" - значило внушать ему "ложные" (нетривиальные, не разделяемые большинством) идеи. За это Сократа и угостили цикутой.

И уж, конечно, ни Аристогитону, ни Сократу не могло придти в голову явиться в храм или к городским властям и попросить зарегистрировать брак с юными друзьями. И никто в Элладе себе этого не позволял, потому что греки уважали свой полис, свою демократию, свои обязанности и права и, наконец, себя. Ведь доведение секс-меньшевиками, требующими для себя официальных браков, дела до абсурда, до фарса приводит к тому, что все теряет смысл и, превращаясь в пародию, умаляется и перестает существовать: и личность, утратившая чувство меры, и государство, и институт брака.

Падение нравов, разнузданность, секс-безделье, попытка сделать способ любви единственной мировой проблемой уже однажды привели к падению Рима. Правда, России и падать-то некуда. Но мы сейчас не должны расслабляться. Мы пересекаем свои Скалистые горы, осваиваем свои прерии, покоряем свой Клондайк. Мы в самом начале пути. Мы в походе. Крикливые и безвкусные клубы и журналы секс-меньшевиков в этом походе - помеха.

Запад тоже когда-нибудь ужаснется и СПИДу, и наркотикам, и своим "хипам" и "скинам", и гомосексуальным бракам, которые геи пробили-таки через британский парламент. В Великую хартию вольностей подобная услуга не входила. Мне это сильно напоминает сны Лаевского из чеховской "Дуэли": как его вызывают в полицию и приказывают жить с гитарой.

Чистота и цельность, деловитость и целомудренность - лучшие плоды протестантской этики. Нам она чертовски нужна, да и все свершения Запада - ее плоды. Недаром пуритане всегда советовали "укрепить свой дух на скале Вечности, чтобы силы Ада не одолели его".

Кстати, наши лесбиянки больше напоминают суровых амазонок, разрывавших мужчин на части. Недавно глава отечественных лесбиянок Евгения Дебрянская написала книгу. Давая интервью "МК", она мимоходом поведала миру о том, что женщины не должны воспитывать мальчиков. Что ж, у нее двое мальчиков, и она хвастается, что они росли без материнской ласки. Секс-меньшевизм учит равнодушию к своим близким и напрочь отбивает охоту к борьбе. Признается же Дебрянская, что ушла из политики в октябре 1993 года, увидев трассеры пуль. Да, до Гармодия и Аристогитона здесь далеко. Далеко и до Леены, афинской гетеры, которая была с ними в заговоре и умерла под пытками в застенке, но никого не выдала.

Поэтому иноземные притязания на право воспитывать ребенка в столь авангардистской семье мне решительно не по душе. Ребенку нельзя навязывать выбор, а в гомосексуальной семье дитя увидит то, в чем психологи и социологи до сих пор не разобрались. Увидит, привыкнет, приучится, повторит.

Нет, секс-меньшинства - давно не жертвы. Они агрессоры, как все левые. И секс-меньшевизм, и секс-большевизм как-никак наследие социал-демократов, РСДРП, Ленина и Троцкого.

Вся мировая литература описывает, как секс-меньшинства старались скрыть, что они не такие, как все. А разоблаченные, часто кончали с собой. Как в романе Теннесси Уильямса "Трамвай - желание" поступил первый муж Блаши, юный поэт. Он не вынес ужаса и отвращения своей молодой жены.

Я далека от варварских предложений националистов карать, запрещать, не оставлять места под солнцем. Но не надо хвастаться своими пороками, выдавать их за добродетели, делать публично то, что требует тайны и темноты. Я то же самое скажу и сторонникам гетеросексуальной любви. Неприличен стриптиз, неприлична проституция, неприличен групповой секс, неприлична порнография, нельзя показывать детям физическую сторону любви, нельзя прилюдно обсуждать свои интимные проблемы.

Человек не должен уподобляться животному. Прекрасны Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда. В их любви столько духа, тайны, трагедии! Но отвратителен Калибан, но омерзительны Клавдий и Гертруда, ибо им всем доступна только похоть.

Эдуард Исповедник, английский король, предтеча Великой хартии вольностей, начерно вписавший ее в свои законы, сразу же сказал своей королеве, что будет любить ее только как брат. И они прожили мирно и счастливо долгие годы, и секса никакого им не нужно было. Пусть дети верят, что их принесли с далекого озера аисты.

Это прекрасный мир. Пусть девы не гасят свои светильники. Пусть сохранится в мире добродетель Лукреции, которая после акта насилия над ней покончила с собой. Но римляне восстали и свергли Тарквиния Гордого и учредили республику.

И пусть никто не пытается ничего запрещать. Но подавать руку матери, похваляющейся тем, что ее дети росли при ней сиротами, не обязательно. И показывать гей-парады - не обязательно. Там нет повода ни для скорби, ни для торжества. А вот вульгарности и вызова человеческой культуре - много. И пусть секс-меньшевики, при всем моем к ним уважении, смирятся с тем, что они - исключение, а не правило. Что им нечем хвастаться и нечего выставлять напоказ.

История человеческой культуры проходит не через них, а через извечную пару - Он и Она. Анна Каренина, Тристан и Изольда, Фауст и Маргарита, персонажи Марины Цветаевой, Морелла и Аннабель Ли Эдгара По, Вероника из "Летят журавли", героини Джека Лондона Пассук и Лабискви, отдававшие свою жизнь, чтобы сквозь снега Клондайка дошли до еды и выжили их мужья, Мадонна и Джоконда - этого не превзойти, не догнать.

Поэтому не надо возникать. И таинство зарождения новой жизни - не от секс-меньшинств. Они обделены. Мы пожалеем их, никогда не оскорбим, не напомним. Может быть, это научатся лечить. Только не надо брать кисть и мазать весь мир в голубое и зеленое.

Это не единственные цвета.