"Иностранец" #26, 1999 г.

Валерия Новодворская

Ни аз, ни буки

Наши слабосильные и слабогрудые современники давно сделали из христианства некую мочалку. Главный вопрос повестки дня: а сколько щек должны мы подставить после первого удара, семь или семьдесят? Так удобнее, менее затратно, не надо никаких усилий.

Поэтому даже без разлагающей и превращающей в золу все, до чего она дотронется, России, похождения которой в балканском конфликте варьируются от шалостей умственно отсталых детей ("А нам все равно, а нам все равно", "Мы всегда так делали и впредь будем так делать") до вполне зрелых советских провокаций с ночным захватом аэродромов и эскадрильями "Антеев" затем, Милошевич может спать спокойно.

Тот, кто еще не забыл Прагу и 1968 год, Венгрию и год 1956, не оценит приштинского юмора наших десантников с их "точечным приземлением". Россия, кажется, взяла на вооружение старую добрую формулу "Конечно, это сукин сын, но это наш сукин сын". Вроде бы ничего страшного, так часто поступали и Британия, и США, и Европа, но у нас сукиных сынов на выданье что-то набралось очень много, и, похоже, ни с кем другим мы водиться не собираемся (если не считать общением попытки наступить на любимую мозоль пополам с выклянчиванием кредитов). Такое количество "сукиных сынов" (Саддам Хусейн, Александр Лукашенко, Слободан Милошевич, китайские и северокорейские товарищи, мсье Оджалан и его сподвижники) рискует перейти в качество, и мы сами, не дай Бог, подпадем под подобное определение.

Естественно, Милошевич будет долго отсиживаться под российской шинелью (для меня большой вопрос: откуда мы вышли, из гоголевской ли шинели или из шинели полковника Скалозуба?). Одна надежда на то, что в конце концов сами сербы обменяют его на бензин и инвестиции. А если они будут продолжать бегать с мишенями на груди, то в конце концов неизвестно, кто больший военный преступник: Милошевич или вверенный ему народ... Караджич уже где-то отсиделся и всеми позабыт. И у кого ни спросишь, говорят, что это неважно. К черту Караджича, если мир наступил в Боснии, к черту Милошевича, если Косово больше не в руках его эсэсовцев и беженцы смогут вернуться.

Конечно, это очень гуманный и широкий жест. Омрачение нашло? На Милошевича или на толпы, готовые своими телами защищать мосты? И пусть все идут и впредь не грешат. Мир стал гуманнее и ближе к Богу? "Мне отмщение, и аз воздам?" А вспомните, как рассказывал черт Ивану Карамазову, что у них нынче на том свете телесные страдания не в ходу, потому что пошла всеобщая гуманизация. И теперь все больше насчет мук совести приговаривают. И выиграли от этого одни злодеи, потому что у них как не было совести, так и нет. И какие уж тут муки...

Где гарантия, мессэдж, картинка, уверенность, что после того, как Сталина и Ленина на земле не наказали некие "буки" (земной закон), их накажут на полную катушку в аду? Данте в ад верил и все очень аккуратно там расставил по своим местам. Но туда пускают не каждого, у меня контактов ни с Данте, ни с Вергилием не было, и я вправе усомниться, что этот ужастик имел и имеет место в действительности. И потом, какая кара удовлетворяет наше законное чувство справедливости (и мести, возможно), если мы ее не видим и о ней не знаем?

Может быть, мир стал не гуманнее, а равнодушнее? И может быть, мы настолько отдалились от Бога в своем агностицизме, что уже не понимаем прекрасные, полные чувства и гнева псалмы, сочиненные гугенотом Агриппой д'Обинье, чьи единоверцы были безвинно растерзаны тысячами, десятками тысяч, по приказу властей королевства, руками тысяч католиков, которые устроили в Париже безумный геноцид: Варфоломеевскую ночь?

Бог - не только Любовь, но и "святая месть", но и гнев, но и ненависть и нетерпимость ко Злу. Тот фрукт, который мы съели с дерева в райском саду, звался Плодом познания Добра и Зла. Чтобы не перепутать.

Под псалмы Агриппы дХОбинье шли во Франции религиозные войны, и именно упорство, смертельное упорство гугенотов с оружием в руках привело к первому эдикту в Европе о свободе совести: к Нантскому эдикту Генриха IV. Карл IX, Екатерина Медичи, его мать, Генрих III, герцог де Гиз - все они умерли довольно неприятно, особенно Карл IX. И умерли рано, безвременно, не успев насладиться плодами своих преступлений, на глазах гугенотов, которые на "Аз" не рассчитывали. И воздали сами, по своим возможностям, скромно, но со вкусом, по-земному, через "буки". И, судя по протестантской этике, Британии, Германии и США, Бог не обиделся, остался доволен, потому что независимость, инициатива и свобода воли - это и есть то главное, зачем он создал людей. Бог стал соавтором Агриппы д'Обинье и сподвижником гугенотов. "Явись, Господь, и дрогнет враг, его поглотит вечный мрак, суровым будет мщенье. Тем, кто хулит и гонит нас, погибель в этот грозный час сулило Провиденье. Заставь, Господь, врагов бежать, пускай рассеется их рать, как дым на бранном поле. Растает воск в огне твоем, восторжествуем мы над Злом, покорны Божьей Воле".

Да, этим людям было бы небезразлично, куда делись Чебриков, Варенников, Бабурин, Руцкой, Милошевич и Саддам Хусейн. Они бы их из-под земли достали.

Это понимал еще Шекспир на исходе Средневековья. Что там говорит Тень отца Гамлета сыну? "Отмсти за подлое его убийство".

Вендетта поколений - вот что должно было бы быть сейчас у нас, среди гигантского кладбища, на костях и загубленных жизнях миллионов, в проклятой и задушенной большевиками стране.

"Христиане Сатане - не подданные. Нет мира между Богом и Сатаной". Это сказал епископ РПЦ в изгнании, сказал в 1930 году, когда учил свою российскую паству общаться с большевиками единственно нравственно верным и единственно христиански правильным методом: с оружием в руках.

Середина века была отмечена жесткими эксцессами фашистов и не менее жестким ответом западных демократий. Руины Кельна и Берлина, виселицы Нюрнберга, охота за карателями СД и СС без срока давности, Хиросима и Нагасаки, электрический стул для супругов Розенберг (один из немногих случаев справедливой мести агентам красных) - вот отмщение без "Аз". А Господь сможет добавить что-нибудь от себя, если захочет. И я сомневаюсь, что в то время нашлось бы много рук, которые потянулись бы снять петлю с шеи гитлеровских преступников (даже бонзы режима, узнав во всех подробностях о концлагерях, просили для себя смерти; о каре для себя и "коллег" взывал к трибуналу народов Альберт Шпеер). И кто из сталинских зэков, кидавших ушанки вверх от радости в марте 1953 года, отказался бы несколькими годами ранее всадить пулю в усатого монстра?

Мне эта позиция представляется не просто человечной - человеческой. И куда более гуманной, чем то, что случилось на исходе века с Пол Потом. Конечно, Кампучия - не Западная Европа, и изувер с дипломом Сорбонны не мог всерьез угрожать не только США, но даже Чехии.

Но в крошечной южной стране он, по схеме и по догме, переплюнул Гитлера и Сталина вместе взятых. Уничтожена вся интеллигенция. Разрушены все города. Пытали каждого второго, уничтожили каждого третьего. Нам что, все равно? Все равно, что людей скармливали крокодилам? Не наши люди, не наши крокодилы, не наши мотыги и не наши пробитые ими груды черепов. Репетиция конца света, краха цивилизации. Армагеддон. Нашествие марсиан. И при этом красные кхмеры опять получили места в правительстве, а Пол Пот тихо скончался в джунглях.

А где, интересно, Йенг Сари? Кто и как, на какой площади, на каком эшафоте ответил за то, что отрубал людям пальцы, поливал раны спиртом, а потом на глазах мужей отрывал их женам соски от грудей и бросал на грудь скорпионов? (Такая премилая ситуация когда-то описывалась в "Юности", а герой рассказа, потерявший так страшно жену, был директором коррекционного центра, где палачам Пол Пота читали лекции о гуманизме, а через пару месяцев отправляли домой с узелком риса).

Я тогда подумала: это уже даже не толстовство, не всепрощение, это опасное юродство. Каждый должен платить за свои преступления. За такие - наверное, жизнью. Ведь это как раз тот случай, когда Всевышний имеет основания организовать повторный Всемирный потоп. И на каждый Содом, на каждую Гоморру должен найтись свой столп огня.

Эту работу пытается выполнить НАТО, прилежно, честно, в меру своих сил, но почему-то Запад, в отличие от гугенотских полков, не доводит дело до конца. Освобождение Кувейта, блестящая операция в Заливе... Veni, vidi, vici. Но в Ираке торжествует Саддам Хусейн, и некоторые блудливые аналитики даже объясняют то, что войска Запада не свергли его, тем, что иначе в Ираке воцарился бы хаос и дестабилизация. Некем заменить это чудовище, видите ли. Пусть лучше бодрая и шустрая тирания пьет кровь своих несчастных подданных, делает из них зомби, готовит запасы химического оружия и истязает в тюрьмах тех кувейтян, которые пока не вернула домой, согласно условиям мирного трактата.

"Союз злодеев прочен, в нем много известных людей. Всяк человек порочен: тренируйся, и будешь злодей". Злодеи становятся эталоном, оправданием, центрами притяжения. Без Саддама Хусейна не было бы ни Жириновского, ни газеты "Аль-Кодс". Без Милошевича, Караджича и красного режима Приднестровья с маленьким деспотом Смирновым, о котором все предпочли позабыть, не было бы Лукашенко. Цивилизованное общество стало обществом безнаказанности, то есть произвола.

Откровенно говоря, в идее смертной казни меня тревожит необходимость плодить палачей (пусть дистанционных). Волнует судебная ошибка, возможная даже и на Западе (Эрла Стенли Гарднера почитайте, его любимый герой, адвокат Перри Мейсон, как раз помогает таким бедолагам, которые рискуют пойти на электрический стул за чужие грехи). Более меня не волнует ничего. Идея отнять жизнь у Гитлера, Сталина, Саддама Хусейна, Оджалана, Чикатило не вызывает у меня морального неприятия. Не дожидаясь суждения "Аз", я, как скромные "буки", могу заметить, что выделение экологических ниш для маньяков, садистов и палачей при власти лишает земное существование в юдоли сей какой бы то ни было нравственной составляющей.

Если кары нет, все дозволено; а богобоязненность сегодня уже атавизм для миллионов. И для Фиделя Кастро, к примеру.

Какие экономические нововведения, какой капитализм, основанный на жесткой самодисциплине, четком сознании, ответственности, саморегулировке, словом, на протестантской этике, возможен в России, где лидеры фракций - Зюганов и Жириновский, где спикер - Геннадий Селезнев, где на Красной площади стоит гроб повапленный с Абсолютным воплощением Зла, и ему приносят цветочки, где Кондратенко и Макашов, Руцкой и Бабурин, путчисты, антисемиты, мятежники с окровавленными руками - не арестанты, а депутаты и губернаторы?

Если где-то правит бал Сатана, то в экономике там будет Двор Чудес, вотчина Великого Креза. И если Средневековье имело Зоны отчуждения, где не действовало ни Право, ни Правосудие, то мы рискуем свалиться в такую черную дыру целиком. Средневековье, в отличие от античности, уже признавало свободу воли, ибо уничтожило рабство. Сильнейшее социальное расслоение, властная иерархия омажа, имели большой люфт: много света, простора, выбора. По части гражданских прав было худо, но общество было не слишком регламентировано, его сегменты жили сепаратно: рыцари, клир, монастыри, города с их цехами и мастерами, "судейские", дворы герцогов и королей, территории рядовых феодалов.

И неистовая вера этого общества в Бога, и ощущение шелеста архангельских крыл за каждым углом, и становление свободного духа, породившего и карбонариев, и масонов, и студенческое, университетское братство и самоуправление приводили к сознанию греховности, своей и чужой, и к желанию очиститься, немедленно покарав преступление (о психозах типа инквизиции я не говорю). Кары были публичными и слишком часто мучительными. Здесь, очевидно, тоже поработали Данте с его ужасами, Иероним Босх и сюжеты Дюрера.

Но сознание, что вокруг бродит Дьявол, бродит в образе льва и "querens, cum devoret", то есть ищет, кого бы ему пожрать, было крепко и естественно у тогдашнего человека. Надо было выбирать. Бог и Сатана - это был двухполюсный мир. Все равно как у нас до краха СССР. Ормузд и Ариман. Свет и Тьма. Дилемма. Барьер. Дуэль.

Серая кружевная громада Собора Парижской Богоматери, с великолепными витражами, дивной отделкой не даром украшена отвратительными химерами. Напоминание о том, что Зло начинается за порогом. Надо ходить опасно и держать дистанцию. И главное, надо быть непримиримым. Даже Церковь в то время считала себя воюющей, а уж рядовой христианин - и подавно.

На самом деле крестовые походы не были вульгарными набегами ради наживы. Людовик IX Святой так не думал. И Ричард Львиное Сердце - тоже. Это была попытка завоевать и уничтожить мир, который, с точки зрения тогдашнего обывателя, лежал во Зле. За семь морей, за пустыню, за горы, за века не жалко было стремиться ради мини-Армагеддона, потому что несчастных сарацин, конечно, почитали за воинство Тьмы. Впрочем, сарацины были не в обиде и считали исчадиями Тьмы христиан. Довольны были все, человечество занималось моральным спортом, имело Идеал, жертвовало во имя Идеала жизнью и поддерживало в себе высокий тонус.

Фигура отверженного, живущего отдельно палача, вызывающего ужас и брезгливость, но признанного необходимой деталью Бытия, проступает сквозь фрески Средневековья.

Способен ли Милошевич возвыситься хотя бы до духовности Пугачева и сказать: "Прости, народ православный"? Арестовать счета - это хорошо. Но этого мало, надо арестовать Милошевича. Слишком много в Косово могил с жертвами геноцида, инициированного и развязанного Белградом. Привести Милошевича, Саддама Хусейна, Фиделя Кастро, Ким Чен Ира в наручниках в Гаагский трибунал - это и было бы начало эры Милосердия. К их жертвам. Ведь милость надо к павшим призывать, а не к толкающим в бездну, как Оджалан и Милошевич. Если НАТО сможет это сделать, мир приобретет какую-то новую крупицу доброты. Ибо попустительство ко злому исключает доброе.

Какая жалость! Дикие взгляды Средневековья сопровождались большой моральной крепостью и вечным ристанием со злом. А у нас взгляды самые прогрессивные, убеждения самые либеральные, и злодеи среди нас чувствуют себя как дома.

Так что, если Милошевича заключат под стражу, не ходите на митинги протеста.