"Иностранец" #3, 1999 г.

Валерия Новодворская

Почему не надо раскачивать Ковчег

Реформаторы, революционеры и прогрессисты всех мастей могут сколько угодно хватать за фалды разбегающихся из страны эмигрантов: это не изменит ничего. Конечно, реформаторов и революционеров можно понять: расползается драгоценный материал для прогресса, реформ и буржуазных революций. С кем брать Бастилию? А главное, для кого? Среди кого проводить реформы? Кто будет их проводить? Бегут-то, как правило, Штольцы. Потому что им есть куда бежать. И бегать они умеют. Обломовы всегда остаются, на горе реформаторам. Под лежачего Обломова и прогресс не течет. Поэтому можно понять Дантона и посочувствовать ему: пока отдельные герои рассматривают подошвы своих сапог на предмет наличия на них Родины и, не найдя таковой ближе эшафота, готовятся на него взойти и что-то конструктивное сказать народу (то есть Обломовым), толпящемуся с криками радости и восторга вокруг, активное большинство Штольцев смазывает пятки и дает деру подальше от плах, топоров и дыб.

Увы! Пока одни пытаются делать реформы в неподходящее время и в неподходящем месте, другие из таких времен и таких мест делают ноги.

Глядючи на такое дело, граждане провожающие, если они достаточно умны, ограничиваются стенаниями и заклинаниями. А те, кто поглупее, начинают копать волчьи ямы, ставить капканы на границах, опускать шлагбаумы и включать в УК статьи за измену Родине в случае несанкционированной отлучки (на время или навсегда), как в покойном СССР.

Если рассмотреть историю политической эмиграции в разрезе, от Сотворения мира, не беря во внимание беженцев и вынужденных переселенцев вроде Адама, Евы, Каина и первобытных племен, некогда мигрировавших подальше от ледника, сползавшего с Севера (причем бедолаги не могли разжиться даже пособием: не у кого было), то мы с удивлением обнаруживаем, что эта самая эмиграция по политическим мотивам оказывается не только одним из самых необходимых общественных институтов, но и едва ли не причиной выживания человечества.

Ведь первым политэмигрантом был, безусловно, Ной. Конечно, людям несведущим он может показаться беженцем или вынужденным переселенцем, поскольку Потоп - природный катаклизм. Однако катаклизм катаклизму - рознь. Ведь Всемирный Потоп отнюдь не по сценарию "Армагеддона" или "Столкновения с бездной" происходил. Никаких там метеоритов величиной со штат Техас. Просто человечество допотопной эпохи впало в разврат, маразм, беспредел и далее по этапам нашего большого советского пути. Если судить по Библии, у Бога было очень много выдержки и педагогических способностей. Уж как его в пустыне Моисей с компанией не доставали, он их все-таки терпел до конца аж сорок лет - и далее. Так что какими-то тельцами, золотыми или свободно конвертируемыми, вульгарным отступничеством, адюльтером или мелкими человеческими пакостями такого лидера взять было нельзя. Бог явно был плюралистом и гуманистом.

Что же должно было натворить допотопное человечество, чтобы довести Бога до того, чтобы он утопил их всех, как мышей? По-моему ответ просто вытекает из Библии. Только одна технология приводит к Потопу, краху, катастрофе и полному финишу, и вы ее знаете. Современники Ноя явно задумали построить коммунизм и, может быть, Вавилонская башня была одним из вариантов индустриализации. Все такие процедуры в истории человечества кончились плохо: что с Вавилонской башней, что с получением чугуна в домашних условиях при Мао, что с Волгой, которую захотели заворотить в Северный Ледовитый океан, что с Турксибом или с Беломоро-Балтийским каналом.

Видимо, построение коммунизма на одной отдельно взятой планете не было предусмотрено никаким Галактическим планом, и Бог по первому разу понервничал и всех утопил. Когда попытки такого рода повторились и после Потопа, Бог понял, что создал бракованное, некондиционное изделие и махнул на нас рукой, предоставив человекам сколь угодно долго коллективизировать, экспроприировать, сажать, пытать, ссылать на лесоповал и расстреливать друг друга.

Кстати, страна после коммунизма выглядит примерно так же, как после Потопа: то, что не смыло и не унесло с водой, засыпало землей и илом так, что теперь только археологи откопают обрывки и остатки, лет так через 3.000, как древние шумерские памятники и города. Так что зачастую политический Потоп кончается не только экономическим, но и геологическим, а то и космическим катаклизмом. Особенно когда в стране очень много глупых генералов, голодных офицеров, замордованных солдат, ржавых ядерных боеголовок, агрессивных депутатов, красных министров и злющих фашистов под красно-коричневым соусом.

Но Ной-то был либерал! Поэтому Бог шепнул ему по знакомству, что надо бы строить Ковчег, загружать национальной флорой и фауной и просить политического убежища на Арарате. А говорят, что от либералов нет никакой пользы! Вот и нечистые с ним спаслись, не говоря уж о чистых. Все Потопы в истории произошли не по вине либералов, а по вине социалистов, от Всемирного (в день какой, неведомо, в никаком году) до Октябрьского Социалистического.

Не виновный в Потопе патриарх Ной, проигравший допотопные выборы, когда этот Потоп все-таки начался по вине неквалифицированного большинства, был вправе отчалить, отплыть на Запад и продолжать курс реформ по хлябям до Арарата, где и он, и чистые, и нечистые обрели, наконец, политическое убежище. Ковчег - это был в некотором роде философский пароход, только на этот раз билеты на корабль выдавали не Ленин с Дзержинским, а сам будущий политэмигрант Ной. Так оно надежнее. Никогда не знаешь, что сделают большевики: то ли отправят тебя в Мюнхен или Гамбург, то ли возьмут курс на Соловки и там твой пароход затопят вместе с пассажирами, как красные топили баржи с белыми офицерами в Белом море во время гражданской войны.

Неизвестно, нашел ли Ной на Арарате соответствующее консульство. О пресс-конференции Библия умалчивает. От ноевых красных сограждан ни в какой форме протесты по поводу предоставления г-ну Ною статуса политического эмигранта на Арарат не поступили: видимо, и допотопный МИД, и допотопная Генпрокуратура, и их тогдашнее КГБ (или ФСБ) благополучно утонули в хлябях. По крайней мере, археологи их до сих пор не нашли.

Итак, если бы не институт политической эмиграции, историю человечества пришлось бы кончить как раз тогда. Все мы - потомки политэмигранта отца Ноя, либерального патриарха допотопных реформ. Кроме коммунистов, конечно. Они, пожалуй вылупились из тех нечистых, которые были напрасно взяты как на поруки, так и в Ковчег.

Далее, институт политической эмиграции только укрепился. Как только некий народ начинали политически угнетать у себя на исторической Родине, этот народ немедленно подавался в гости к другому народу и испрашивал у него политическое убежище. Зачастую с оружием в руках. Тем паче, что тогда на Земле царил безвизовый режим, и каждый был сам себе и таможней, и ОВИРом.

Вот, скажем, мы сами, славяне. Если верить некоторым научным концепциям, мы всю свою доисторическую эпоху искали, где оскорбленному есть чувству уголок. За что нас так политически преследовали, ума не приложу. Разве что за духовность и за соборность. Но мотало нас по разным углам Европы прямо как цыган. Аж в Италию загнали, где мы под псевдонимом венетов и основали Венецию. Предлагаю обратиться по этому поводу к итальянскому правительству: пусть всех россиян бесплатно возят итальянские аэрокомпании на своих самолетах до самой Венеции! А в Венеции пусть бесплатно катают на гондолах, поселяют в гостиницах и кормят в ресторанах. А то ничего этого бы и не было, если бы мы их не основали!

Однако и там нас кто-то угнетал, и понесло нас на Дунай. А с Дуная уже эмигрировали мы на Днепр.

Финикиянам было не слаще. С Аравийского полуострова пришлось им оформляться на жительство то в Марселе, то на островах Эгейского моря, то в Африке, в Карфагене.

Еще хуже было в будущей Элладе: там политэмигранты так и кишели. Жили себе пеласги, не тужили. Потом к ним явились дорийцы. Эти жертвы идеологических репрессий бедных пеласгов завоевали. Но потом явились еще одни политэмигранты: ахейцы, и тоже не с пустыми руками, а с мечами и копьями.

И это только в доисторические времена!

В исторические тенденция укрепилась. Особенно "повезло" Алкивиаду: обвиненный родными Афинами в недостатке традиционализма и народности, он вовремя успел переселиться к спартанцам. Но у тех со свободомыслием было тоже не лучше. Они обвинили Алкивиада в гнилом либерализме и растленном плюрализме. Пришлось эмигрировать во Фракию, где, на счастье, не было государства, а значит, либералов и плюралистов некому было гонять. Однако бывшие соотечественники в складчину в конце концов поступили с Алкивиадом на фракийской территории так же, как Павел Судоплатов и его ведомство "КГБ инкорпорейтед" поступало со многими гражданами (из ОУНа и не только) на иностранных территориях: кого зонтиком уколют, кого конфеткой угостят... Алкивиада забросали стрелами.

В Риме обыкновенно эмигрировали к этрускам или вольскам, как известный из Бетховена Кориолан или менее известный Марк Фурий Камилл. Но когда Рим сделался сверхдержавой, бежать стало некуда (к варварам - неохота, а мир-то однополюсный). Викинги политически эмигрировали в Америку (Северную). Испанцы избрали для этого Южную. Благополучно построив в этой самой Латинской Америке целое ожерелье государств из местных подручных народов и средств, бывшие испанцы с изумлением обнаружили в своем новом хозяйстве кучу разномастных диктатур, после чего некоторые политэмигрировали обратно на историческую родину.

Даже США, можно сказать, были созданы политическими эмигрантами: английскими религиозными диссидентами или республиканцами, не желавшими подчиняться даже безобидному королю Георгу; поляками, не желавшими прозябать в составе Российской империи; армянами, не знавшими, куда деться от турок; евреями, искавшими спасения от черты оседлости, процентной нормы и погромов; китайцами, предпочитавшими оказаться подальше от китайской модели социализма.

У россиян же всю дорогу, от дьяка Котошихина из посольского приказа времен Алексея Михайловича, бежавшего от нашего социально-общественного стиля в Швецию, до Эдуарда Кузнецова, которому пришлось захватывать самолет, был только один маршрут: дан приказ ему на Запад. И князь Андрей Курбский, и политзэк с Беломоро-Балтийского канала Иван Солоневич, автор книги "Россия в концлагере", и Герцен, и Наталья Горбаневская - все они двигались по великому закону рыб и людей; рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше.

Что-то никто из россиян не бегал в сторону Ирана, Ирака, Китая и Вьетнама. А израильская сторона только формально находится на Востоке. Это колония Запада, так же, как и Австралия, а после 1946 года - и Япония.

Так что политическую эмиграцию можно считать чем-то средним между хаджем, шоп-туром и крестовым походом. Находились даже немногие оригиналы (назовем их экзотами), которые пытались бежать с Запада в Советский Союз. Встречал Владимир Буковский таких в камерах и на этапах. И Евгения Гинзбург их встречала, только на 40 лет раньше, хотя в тех же примерно местах. Да и Солженицын с ними пообщался на Архипелаге. Вот что значит сбиться с курса!

Но самое интересное - это то, что до 30-х годов XX века самые отпетые тираны, сознавая незыблемость и органичность института политической эмиграции, никогда не пытались требовать беглецов назад или как-то выражать свое неудовольствие при помощи МИДа или Генпрокуратуры. Такая истерическая, маниакальная реакция остается чисто коммунистическим феноменом.

Римский МИД не требовал, чтобы ему вернули Марка Фурия Камилла, и не укорял вольсков в неэтичном поведении.

Уж на что Иван Грозный был самодур, но и до него дошло, что бесполезно требовать Курбского назад или как-то выражать свое неудовольствие Польше и ее королю Стефану Баторию, устраивая пресс-конференцию Малюты Скуратова и доказывая, что из России не может быть политической эмиграции. Ведь только советские лидеры, начиная со Сталина, полезли в бутылку, поверили в собственные басни и стали судорожно гоняться за каждым беглецом, воровать этих самых беглецов в Париже и тащить назад.

Ленин рассуждал весьма здраво насчет райской жизни, которую он устроил, и понимал (даже вслух), что цивилизованные люди жить в его бараке не смогут. Так что кое-кому он дал разбежаться (и уплыть, если считать тот самый белый философский пароход). Но видно, именно в этом плане правительство г-на Примакова и его Генпрокурор Скуратов против восстановления ленинских норм.

В России политических эмигрантов быть не может! В Испании, Турции, Латинской Америке - могут быть, а у нас - нельзя! Они изжиты как родимое пятно какого-нибудь изма (на выбор). Как пережиток чего-нибудь - чего хотите. "Центральная газета оповестила свет, что больше диабета в стране советской нет!"

Да как эти поляки посмели! Мы их делили-делили, начиная с 1772 года, три восстания подавили (в 1799-м, в 1831-м и в 1863 годах), в Варшавский блок их упрятали, комми им на голову посадили, а они сейчас здоровые и богатые, в НАТО вступают, да еще от нас к ним народ побежал! А мы бедные и больные, а блокируемся с какими-то Лукашенко и Саддамом Хусейном, и оба - второй свежести!

Малюта Скуратов по поводу Курбского пресс-конференцию не проводил, а генпрокурор Скуратов по поводу Станкевича - провел, не удержался. Говорит, что оснований нет для политической эмиграции. Никого не преследуем, не сажаем, не репрессируем, примус починяем. А Виктор Орехов, Вил Мирзаянов, Александр Никитин, Григорий Пасько, мое дело о "русофобии", Петр Карпов, дело Коха, Беллы Курковой, Собчака - это не у нас было и есть? И все - либералы и западники, надо же, какое совпадение!

Эта история с истерикой по поводу статуса Станкевича - отметка копотью на стене катакомб. Мы идем туда, вниз, к летучим мышам, в вечную ночь.

Надо же, Станкевич не оценил родную тюрьму, променял ее на политическую эмиграцию!

Здесь 40 миллионов сидели в 30-е - 40-е - 50-е, а они с Собчаком побрезговали. Не захотели отыскивать Родину на полу тюремной камеры. Хотя, может статься, именно там наша историческая Родина и обретается... Но зря господин Скуратов и его присные занесли топор над самым драгоценным и демократическим изобретением человечества: институтом политической эмиграции. Не плевали бы в колодец, напиться пригодится. Возможно, им самим - в том числе. Как бы Бухарину она сгодилась в "миг расставания, час платежа, день увядания недели". Да и не только Бухарину, но и Ежову, и Ягоде, и Берии... Да Ковчег не подвернулся. Хотя Пол Пот таким профи был бы рад.

К тому же Собчак и Станкевич у нас не последние, еще довольно либералов в стране, чтобы отправить на селезневскую каторгу. Стоит ли так убиваться? Есть кого убить, кого посадить. А институт политэмиграции - это Ковчег, где, помнится, есть место не только чистым, но и нечистым. Так что не раскачивайте Ковчег, господа.