"Иностранец" N33, 1998 г.

Валерия Новодворская

Пересол - на шею

На Земле шли века и менялись декорации. Тростниковые хижины африканских племен; хрупкие японские и китайские пагоды; силуэты ацтекских зиккуратов на фоне горных плато; мощь и спокойная вечность египетских пирамид; праздничные и совершенные портики античных храмов; колющие иглы средневековых готических соборов и похожие на груди, текущие млеком и медом, русские церковные купола; сталактиты небоскребов; скоростные японские поезда и русские тройки, ракеты и кадиллаки; моторки и авианосцы; каноэ и "Титаники".

Декорации менялись, падал и поднимался занавес, пьесу играли то на санскрите, то на иврите, то на английском. Не изменялся только состав труппы. Неизменным оставался актер. Да, он, конечно, переодевался по ходу драмы. То в тогу, то в тунику, то в камуфляж, то в лапти, а то и в скафандр. Но сам-то он не менялся за последние 70 веков. Он оставался любопытным, корыстолюбивым, бескорыстным, праведником и злодеем, интеллектуалом и тупицей, пронырой и тюфяком, добром и злом. Он шлялся по борделям, невольничьим рынкам и монастырям, он постился и обжирался, он грешил и спасал свою душу, он продавался и шел на костер, он трусил и совершал подвиги...

Знакомьтесь: это он, Человек. Homo sapiens и homo morales, homo faber, наконец.

И какую бы пьесу не разыгрывала наша труппа, в ней неизменно присутствуют персонажи вроде первых любовников, характерных старух, простаков, героинь, субреток, благородных отцов, плутов, злодеев и шутов. Человеческая нравственность на редкость статична. От багдадского вора - до вора в законе. От ведьм - до экстрасенсов. От Хаджи Насреддина, неформала и правозащитника из Бухары, до Генри Резника и Сергея Ковалева. От Тиля Уленшпигеля - до Джохара Дудаева. От Хлестакова - до Сергея Мавроди.

Мы, в отличие от техники, не прогрессируем никак. У нас по-прежнему одна голова, две ноги, две руки, масса внутренних противоречий и эмоций, слабостей и пороков. Возможен ли вообще нравственный прогресс? А если возможен, то на кой он нам сдался? И что такое "прогресс" вообще? С чем его едят?

Вон Солженицын прогрессистов в упор не видит. Ему бы со Львом Толстым на одну полянку, в один огород. Вести натуральное хозяйство без лампочки что Ильича, что Борисовича. Солженицын так же, как Лев Толстой, считает прогресс безнравственным понятием. Здесь я склонна с ним солидаризироваться. Прогресс в самом деле никакого отношения к нравственности не имеет. Разве что людоедство им полностью упразднено. Каннибализм как экономическая необходимость, когда в лаках ни телятинки, ни баранинки, ни свининки. Да и лавок, собственно, нет.

Никакого рыночного хозяйства в палеолите не было. Сплошной социализм, вроде как у нас накануне либерализации цен, в догайдаровскую эру. А за мамонтами бегать или даже за оленями - запаришься. У них скорость, как у "Мерседеса-600". Так что Фрейд напрасно все усложняет и приписывает какие-то идейные мотивы доисторическим нашим предкам, которые были решительно против вегетарианства. А талонов на мясо и колбасу они получали еще меньше, чем совки, и даже вожди племен не могли отовариться колбаской в ближайшем обкоме за неимением при первобытно-общинном строе хотя бы однопартийной системы, не говоря уже о многопартийной.

Вот, дорогие соотечественники, от чего нас спас триумвират Ельцин-Гайдар-Чубайс, решив гастрономические вопросы, возникшие у населения в ходе социалистического регресса. А то совки могли бы скушать друг друга, к этому все шло. Представляете картинку? Зюганов съел бы Лукьянова.

Так что здесь прогресс непосредственно завязан на нравственности. Супермаркеты и каннибализм несовместимы. А отдельные людоеды типа Бокассы или некие маньяки - это просто пережитки палеолита. Извращение, как у Чикатило. Атавизм. Нежные воспоминания о первобытном строе. Вроде социализма. Ведь каннибализм, отсутствие денег, рыночных отношений и социального неравенства - это родственные явления одного исторического периода. Так что коммунисты и людоеды связаны не только идейно, но и генетически. То есть основные приоритеты двух доктрин, как людоедческой, так и коммунистической, принадлежат к одной дремучей эпохе палеолита.

Однако исключение лишь подтверждает правило. Параметры прочих человеческих пороков не претерпели с глухой древности никаких особенных изменений, как качественных, так и количественных. Как человек убивал себе подобных по идейным соображениям, так и убивает. Формулировка одна, с библейских времен и до наших дней:

Ты видишь: нехорош
Твой ближний, ну так что ж!
Ударь его по роже -
И станет он хорош.

По Библии обрезанные убивали необрезанных с тем же энтузиазмом, который впоследствии проявят участники разных джихадов. Межконфессиональные трения вроде Варфоломеевской ночи на наших глазах находят свое продолжение в сверхцивилизованной Британской Империи, в Ольстере. И поди докажи ИРА и оранжистам, что они оглоеды и обормоты! С тем же успехом можно было переубедить Генриха де Гиза, Карла IX и Екатерину Медичи.

Но если раньше мы устраняли себе подобных примитивными, доморощенными методами, вроде шпаг и мушкетов, а производительность труда была крайне низкая, и потому человечество худо-бедно выживало, то теперь мы в состоянии его угробить целиком: травануть газами, грохнуть нейтронной или водородной бомбой, изничтожить какой-нибудь заразой вроде антракса. Теперь-то процесс можно ускорить. И здесь конвейер, и здесь глобальные масштабы, и здесь массовый подход. То есть и здесь прогресс, как видите. Быстро, удобно, эффективно, технично. Без осадков, остатков, дистанционно. И сразу всех. Как если бы речь шла о новом моющем средстве.

Все эти рекламные параметры - это же и есть прогресс, правда? Прогресс безличен, безразличен, безжалостен. Прогрессируют изделия рук человеческих, даже те, которые устраняют и руки, и сам род человеческий. Прогресс не будет нас умывать, защищать, утешать. Он не нянька. В случае чего, если мы отвлечемся, он нас просто хладнокровно убьет. Прогресс опасен так же, как опасны мы, как опасен наш разум. У человечества никогда не будет безопасности, разве что в многочисленных Советах в рамках ООН или нашей российской власти. Да и здесь одно только название. Кого и когда обезопасил Совет Безопасности при ООН, куда входит такая милая и безопасная держава, как коммунистический Китай, передушивший, как кур, собственных диссидентов, протянувший идейную руку помощи Пол Поту, захвативший Тибет и тянущий загребущие лапы к Тайваню? И кому и когда помог наш СБ? От Коржакова какая же безопасность?

Человечество развивалось, и вместе с ним, и даже в первую голову развивался ВПК. Выдумало человечество порох - и пошло палить из пушек, даже не по воробьям, а по собственной популяции. Мы смышленые, что и говорить. Это не про нас сказано: "Он пороха не выдумает". Мы выдумаем. Прогресс - это Франкенштейны и Калибаны, Големы и парки Юрского периода, где человек будет разводить любых монстров из прошлого или из будущего, если это ему сулит прибыль или хотя бы удовлетворение вечно терзающей его жажды: жажды узнать, соорудить, погладить Неведомое, даже если оно при этом откусит руку.

Мы не старше Алисы в Стране Чудес, мы хотим оказаться в Зазеркалье и всегда будем руководствоваться лишь одним девизом: "Тайна - очарование". И чтобы не сулил нам темный и жуткий коридор в Неведомое, мы, как Алиса, всегда готовы воскликнуть: "Чем дальше, тем любопытственнее." Даже если дальше - конец света. Армаггедон. Вон Индии и Пакистану не терпится, и первым делом, до всеобщей грамотности, вместо борьбы с голодом и болезнями, они склепали себе ядерные боеголовки. И Северная Корея готовит себе нечто подобное, закусывая ядерный полураспад свежей весенней травкой, потому что съестные припасы кончились еще при Ким Ир Сене... Сами взгляните: у нищего СССР, утиравшего сопли рукавом, только и было, что ядерное оружие. И мощный ВПК, и стада дойных танков и крупных рогатых установок "Град".

Разобравшись в химии, человечество настряпало газов на все вкусы, от иприта до нервно-паралитического. Генетику изучили, в биологии прогресс - таких штаммов наготовили! Тут же такие бактерии пошли, что выпустить парочку - и города нету. "А с этою плазмой дойдешь до маразма", - правильно физики пели, факт.

А если прогресс, то есть усовершенствование человеком своей среды и себя самого, совершенно вне нравственности, то как же вы хотите, чтобы человечество нравственно усовершенствовалось? Если не считать, конечно, нравственным прогрессом применение Циклона-Б для массовых убийств евреев прогрессивными немцами по сравнению с технически отсталым режимом Пол Пота, имевшим на вооружении только мотыги.

Есть даже определенный регресс нравственности в том, что некогда, понимая необходимость палачей, человечество селило их на отшибе, делало париями, не общалось с их женами и детьми, а сам палач на эшафоте просил прощения у своей жертвы, осознавая, что делает что-то не то. Сейчас это вовсе не в моде, а писатель Эдуард Лимонов хвастает печатно тем, что после реставрации коммунизма будет лично пытать демократов.

Кому-то кажется, что есть на Земле тихие и благостные оазисы прогресса: Швейцария, США, Голландия, Франция. Но бездны и рифы цивилизации расположены не только в нашем медвежьем российском углу, но и в райских кущах Запада. Цивилизованная Швейцария хапнула обагренное кровью еврейское золото, хапнула из рук нацистов, а вынесшего недавно сор из избы банковского служащего довела до эмиграции в США, где ему предоставили политическое убежище, как какой-нибудь жертве тоталитаризма.

Франция, родина мировой культуры и колыбель демократии, не загремела в тартарары в 1968 году, все равно как отсталая Россия в 1917-м, только потому, что Москва, хлебнувшая головной боли с Чехословакией, не желала вешать на себя еще и Французскую Социалистическую Республику и не санкционировала ФКП захват власти, предпочтя де Голля, как синицу в руках. Благо он заигрывал с Кремлем и строил козни Америке.

В румяном западном яблочке вечно точится анархический и тоталитарный червячок. Секира всегда будет лежать у корня древа. Ее не уберут. Зыбкая и яркая, как сновидение, скользкая, как шелк, восхитительно хрупкая и эфемерная человеческая цивилизация вечно будет ходить по лезвию бритвы между двух бездн. Прелестные ножки русалочки, ступающие по невидимым ножам, - это символ человеческой цивилизации, гениально набросанный Гансом-Христианом Андерсеном.

Каждое утро мы выходим в неверную ночь, сияющую витринами, фейерверками, фонарями, таящую в себе жемчуга тайн, ожидание счастья и кинжалы войн, комет, кризисов, диктатур, наемных убийц. Неверность и непредсказуемость - вот благовонное масло для лампады нашей культуры. Человек ненадежен и амбивалентен, его свет сияет между двух полюсов: Добра и Зла, катода и анода мироздания.

Мы не должны ничего кардинально менять. У Станислава Лема в "Возвращении со звезд" космонавты встречают новое человечество, ставшее после специальной прививки не способным убивать. Но способность убивать, оказывается, составляла некий стержень породы, и теперь человек превратился в благостного элоя, не способного дерзать, познавать, жертвовать и рисковать жизнью. Он стал ромашкой. Кастратом.

Зло так же присуще нашей природе, как и добро. Не только насилие держится на этом, но и все подвиги, безумства, гений, открытия, страсти и причуды человечества. Его искусство. Его фантазии.

Все было решено еще в тот момент, когда Адам и Ева в компании со змием слопали некий фрукт. Ох, недаром Бог поместил в раю это самое Древо Познания Добра и Зла! Адам и Ева его сгрызли, Бог вздохнул с облегчением и закрыл рай на профилактику. Он создал нас не для рая. Святые и апостолы должны быть неформалами и диссидентами. А если все пойдут в святые, это уже будет Утопия. Казарма. СССР. Киббуц или Ашрам.

Итак, прогресс - это штука вне нравственности. Нравственность не прогрессирует и не должна, ибо безнравственность человечества предусмотрена проектом.

При этом ясно, что массы не становятся нравственнее со временем, что праведность - это удел одиночек. Элиты духа. Нет абсолютной нравственности, есть правила игры. Инструкция по эксплуатации земного общежития. То самое, что зовется разумным эгоизмом. Некая палата мер и весов, определяющая цену пороков и добродетелей в реальных единицах пользы для здоровья, породы, природы и ума.

Развратничать невыгодно: дорого, накладно, пустая трата времени, истощение души, вред для здоровья. Невыгодно пить и употреблять наркотики. Это все разрушительные страсти. Невыгодно грабить и воровать, тогда и для твоей собственности не будет надежного укрытия.

А что же тогда должны делать правозащитники, они-то к чему?

Еще как к чему. Правозащитник - горничная. Он сметает пыль, моет полы и окна, наводит порядок. Все равно опять запачкается, запылится, засалится. Но квартиру нужно убирать каждую неделю, а не раз в пятилетку, иначе съедят пауки. Все домохозяйки знают это. Вот как говорит на эту тему Островский в "Доходном месте":

"Во все времена были люди, они и теперь есть, которые идут наперекор устаревшим общественным привычкам и условиям. Не по капризу, не по своей воле - нет, а потому, что правила, которые они знают, лучше, честнее тех правил, которыми руководствуется общество. Общественные пороки крепки, невежественное большинство сильно. Борьба трудна и часто пагубна; но тем больше славы для избранных; на них благословение потомства; без них ложь, зло, насилие выросли бы до того, что закрыли бы от людей свет солнечный."

Да, таков баланс. Многие напачкают, немногие уберут. На Авгиевы конюшни всегда находится Геракл, и Атланты должны держать небо, несмотря ни на что.

Бог давно махнул рукой на наше спасение, зато ему с нами интересно. Щелкая тумблерами Си-Эн-Эн или НТВ, разворачивая свежую газету, вытаскивая очередной бестселлер, он приговаривает: "Что там эти нахалы еще придумали? Не зря я это затеял, не зря. Семь дней творения - зато потом сколько удовольствия! Не дай Бог, если они все исправятся... Ангелы у меня самого есть. Уж лучше так. Недосол, как говорится, на стол, зато пересол - на шею."