"Иностранец" #38, 2000 г.

Валерия Новодворская

Таинственный остров

СОЛНЕЧНЫЕ БЕРЕГА РЕКИ ЛЕТЫ

Крит - это не какая-нибудь жемчужина Средиземноморья. Много их там, этих банальных жемчужин с сияющими отелями, с муаровым морем, с атласными пляжами, с томными веерами пальм, с целыми мегаполисами лавочек, кафе, ресторанов, таверн, супермаркетов. Кипр, например. Жемчужина на выставке у ювелира, драгоценность для всех, безопасная роскошь вечных каникул.

Крит - это совсем другое.

"Если вы знаете, где-то есть город, есть город, если вы помните, он не для всех, не для всех."

Нет, не бойтесь: на Крите, как и в остальной Греции, все есть. Даже шикарные шубы из норки за две тысячи долларов в городе Ретимно. Величественные отели с колоннами, фонтаны, рестораны, олеандры и кипарисы. Но все это как "майя" из древнеиндийского эпоса - наброшенный на мир цветной ирреальный покров, лучистый обман, мираж.

"Всюду башни, дворцы из порфировых скал, вкруг фонтаны и пальмы на страже. Это солнце на глади воздушных зеркал пишет кистью лучистой миражи." Николай Гумилев, отвергнувший черствую реальность советской России с ее военным коммунизмом и ВЧК и оплативший жизнью солнечный мираж монархии во вкусе Атоса и д'Артаньяна, которую якобы имела до 1917 года Россия, знал в этом толк.

А реальность - в неукрощенных ущельях, в сверкающих вечным огнем, по Высоцкому, вершинах, в огромных бухтах, где желтеньким песочком посыпаны словно брошенные рукой титанов валуны, в сапфировых 3000-метровых глубинах Эгейского моря, куда обрываются первобытные, непричесанные берега. (Это вместо серебристой лазури Тетиса, Средиземного моря, кокетливого и нарядного, и желтых, как бисквит, кипрских пляжей!)

Испуганная стайка цветастых шезлонгов и зонтиков, пара лодок, морских велосипедов, парашютов и других туристических услад на лоне нагой и грозной вечности, которую, не видя ее, прозрел Мандельштам: "Это было и пелось, синея, много задолго до Одиссея, до того, как еду и питье называли "моя" и "мое".

Хотите - ступайте к бирюзовому бассейну, на травку, под пальмы, к утешениям цивилизации, к барам, мороженому, ледяным напиткам. Но если хватит храбрости, оставайтесь у края этой режущей безмерности, на диком бреге, где высадился некогда Тезей, дабы сразиться с нечеловеческим Ужасом. И все время помните, что недалеко от международного аэропорта столицы Крита, Ираклиона, находится, может быть, самая грозная в мире тайна, раскопанная великим археологом Эвансом - тайна подлинной Атлантиды.

Кноссос с его Лабиринтом, якобы царем Миносом (только Царство его было не от мира сего), минойской культурой, культурой старшей, допотопной, галактической цивилизации, сделавшей остров лабораторией невиданного эксперимента над ускорением древней критской культуры бронзового века. Культуры, заплатившей за свое свидание с Богами - неурочное, немыслимое, украденное у судьбы - беспощадным исчезновением, ибо "видевший Бога - умрет".

ТАЙНА - ОЧАРОВАНИЕ

Гриновские тайны редко вели к добру. Пошедший по дороге в никуда Тиррей Давенант платит жизнью; тем же расплатился Ганувер, нашедший золотую цепь свирепого пирата и построивший сказочный дворец; взошедший на "Бегущую по волнам", корабль-тезку Фрэзи Грант, капитан Грант будет застрелен. Но Александр Грин, убежденный, что радость должна быть грозной и что надо гореть с двух концов во всех странах мира, остался при своем убеждении: тайна - очарование. Иногда - смертельное, и всегда - опасное.

Археолог Эванс, Шамполион Крита, сделал больше Шлимана. Тот раскопал Трою. А Эванс раскопал артефакт 40 века до нашей эры - Кноссос, место встречи древнего человека с высшим разумом, совершенным и безжалостным. С теми самыми Атлантами. С теми самыми "сверхлюдьми", следы которых бездарные эпигоны из Третьего Рейха искали в Тибете, где они, конечно, тоже были, но не были воплощены в материальные формы человеческой истории, как на Крите, а остались где-то в пещерах и пропастях, в легендах о Шамбале и картинах Рериха, который все понял, но ничего не нашел и ничего, в отличие от Эванса, не смог доказать.

Под огромным комплексом кнососского дворца лежал еще один комплекс - подземный. И кому-то пришло в голову, что это и есть Лабиринт. Но ведь "лабиринт" по-древнегречески означает нечто совсем другое, нежели на русском языке! Если по-русски "лабиринт" - это некое запутанное помещение, из которого выхода не найдешь, где сгинешь навеки без ариадниной нити, то по-древнегречески, заметьте, "лабиринт" - это двусторонность, воплощенная в ритуальных топорах кноссоского дворца. Двусторонних топорах, симметричных, обращенных в одну и в другую сторону. "Лабиринт" - это знак власти. Жестокой и недоброй власти (топор все-таки, а не флейта) над той и над этой стороной. Над двумя сторонами. Над двумя мирами.

С этой стороной все более или менее понятно. Но где была Та сторона? Вот тот набор фактов, которые неумолимо подводят к единственному выводу.

ВОЖДИ АТЛАНТИДЫ

40 век до н. э. был зафиксирован как время минойской культуры недавно. До этого считалось, что Кноссос строился в ХХI - XX веках до н. э. Но вот раскопали кое-что еще... и закрыли площадку комплекса.

В 40 веке до н. э. возникли начатки египетской цивилизации. Вскоре была заложена первая пирамида - пирамида Джосера. Никакие рабы, как уже доказано, не могли пирамиды построить. И никакой техники, соответствующей замыслу и величию сооружений, до сих пор не обнаружено. Но на Крите были вещи куда более необъяснимые.

Чем дальше, тем, как говорится, любопытственнее. Древние обитатели Крита поклонялись Богине-Матери, символом которой были змеи и совы (недобрая мудрость, умное зло) и которая от Богоматери отличалась очень сильно. Это была мощь Природы, креативная, но без излишних сантиментов по отношению к людям. Ни человечности, ни рефлексии там не было. Дикие инстинкты, не смягченные разумом, - это даже не Изида Египетская. это Иштар Вавилона, даже Кибела. Отсюда, с одной стороны, поклонение быку, а с другой стороны, преодоление его грубой животной мощи в играх тавромахии, когда молоденькие девушки (таврополы), прыгая через страшные рога, загоняли бедное млекопитающее чуть ли не до инфаркта.

Это все естественно для ранней рани человечества, это все могло быть. И богиня Матриархата для 40 века до н. э. - это нормально. У нас тоже были Роженицы, еще в неолите, правда, более безобидные. Но для 40 века до н. э. слишком великолепны фрески, слишком совершенен дворец с колоннами, которые потом воскреснут в Парфеноне, слишком хороша канализация, ванны и туалеты тоже имеются.

Слишком много утраченных секретов: секрет прочности необожженной керамики, секрет письменности фестоского диска (40 века до н. э.!), секрет тончайшего слоя краски (7 миллиметров!), нанесенного на стену и обогревавшего ее, секрет обработки хрусталя, тончайшие золотые и серебряные украшения. И это еще куда ни шло. Но браслеты-паспорта со специальным рисунком, присвоенным только этой семье, но то, что ни на одной фреске никто не улыбается - ни женщины, ни мужчины! Цивилизация без улыбок.

Критяне Кноссоса верили не в жизнь после смерти, а в новые рождения и воплощения (это же индуистское колесо Сансары). А умирали они максимум в 38 лет - от старости (!). И не давали потомства, достаточного, чтобы цивилизация сохранилась. Они не знали оружия - единственный эпизод в истории человечества. Интересно, как они защищались от врагов? У них не было тягловых животных. Кто тяжести-то таскал?

Осталась легенда о титане Таласе, который трижды в день обходил остров (море по-древнегречески "таласса", державы моря - талассократии, западничество, морские державы НАТО - США и Британия, атлантизм - по терминологии "новых правых", неофашистских мракобесов). А тут еще в прибрежных скалах находят остатки древних гигантских электрических батарей... Да, на этом острове наследили, как нигде.

У древних критян не было ни рабов, ни царей, ни вождей. Равенство. Где же было начальство? Начальство было, но не отсюда.

И, наконец, в 1960 году, когда раскопали нижнее помещение, подземелье под дворцом (Лабиринт?), туда вошли 10 французских археологов. Вошли с видеокамерами, с оборудованием, освещенные от входа сильными прожекторами. Они прошли около 50 метров - и исчезли. Видеокамеры попадали на пол. На каменные плиты. На следующий день власти закрыли дверь в Неведомое, повесили замки, поставили охрану.

Но напрасно они себя утруждали: пространственно-временной коридор был, конечно, сразу перекрыт с Той стороны. Ушедшими 35 веков назад минойцами. А в 1993 году ученик Эванса вздумал продолжить раскопки, что-то откопал - и сошел с ума. До сих пор в лечебнице. Греческое правительство по сути дела раскопки прекратило: боится еще что-нибудь откопать. И так раскопанного слишком много для того, чтобы его вместил человеческий разум.

Конечно, вы можете мне не поверить. В Москве - не верьте. Поезжайте на Крит. Отправляйтесь на экскурсию в Кноссос с гидом Яной Бежаровой, ассирийкой, далеким потомком шумеров (минойцы у них побывали). Яна, как некогда Фрэзи Грант, спрыгнула с тяжелого и нудного российского корабля на волну Эгейского моря и отправилась, яко посуху, искать свой свой таинственный остров, видный далеко не каждому. Стоя над Лабиринтом, на далеком меридиане - точке трагического контакте далеких предков эллинов, атлантистов, Запада со сверхцивилизацией, мудрой и недоброй цивилизацией минойцев, вы поверите мне.

Минойцы могли прийти из другой галактики. Могли прийти из другого измерения. Могли быть землянами - допотопной, старшей расой. Могли быть вообще не гуманоидами из пропастей космоса. Но нуль-переходом они владели. В его звездных вратах исчезли французские археологи. Прокол. Забыли закрыть за собой дверь.

Минойцы создали в Кноссосе центр управления Критом. Никакого царя Миноса не было - было ощущение чужеродного могущества, огромной недоброй силы. Минойцы экспериментировали долго. С сорокового века до нашей эры по пятнадцатый век до нашей эры. Они научили критян некоторым сверхсовременным (у нас их еще нет!) приемам ремесла и искусства. Оружие было критянам ни к чему - минойцы защитили остров магнитными полями. Тяжести перемещали телекинезом.

Никакого Минотавра не было, хотя эксперименты по созданию мутантов минойцы вели. Материковая Греция действительно платила минойцам дань, дань юношами и девушками. Они никогда не возвращались, исчезали в Лабиринте. Но их съедал не Минотавр. Минотавром была пустота, грань реальности, пространственно-временные врата. Это в них входили объекты очередного эксперимента.

А потом минойцы ушли, предварительно убрав за собой. Критяне слишком много видели. Их убрали, как опасных свидетелей, создав генетическую мутацию, убивавшую в 38 лет, отсеивающую лишнее потомство. Неудивительно, что они разучились улыбаться.

Минойцы вернулись еще раз, где-то в ХI веке до н. э. Чтобы соединиться с предками эллинов, но уже тайно, инкогнито. Так появился на свет аполлоновский человек, немыслимое, нечеловеческое совершенство храмов Эллады, мир без рефлексии, тени и греха, греческая надменная демократия, зерно Запада.

Прогрессоры ушли, прогресс остался. В каждом из нас спит миноец. Крит - место очной ставки с самим собой.