"Иностранец" #2, 2000 г.

Валерия Новодворская

От наркозов до экстазов

Оговорюсь сразу: я консерватор - и по части современных увеселений, от рэйва до рэпа, от дискотек до наркотиков, как тяжелых, так и легких, и парных boy-friends или girl-friends, и от роллеров и металлистов до "техно" и "порно". Я, пожалуй, даже обскурант. Потому что, как правило, эти увеселения бездумны, пусты и бессмысленны. И коллективны, что самое ужасное, то есть несвободны. Какая уж свобода на дискотеке, где люди прыгают, как бандерлоги (Маугли был уже умней), сообща, синхронно, в одном подвале! Какая свобода на стадионе среди фанатов рок-группы! Прав был Высоцкий:

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это ни за что не полюблю!

И если бы у меня было какое-нибудь чадо, кроме кота, и чадо это свалило бы на этот ясельный примитив, мы бы крупно поссорились. Сократ был казнен за то, что развращал юношество: учил его думать нетривиально, учил индивидуализму, отучал от счастливого стадного мычания в общем хлеву (чего хватало и в демократических Афинах - литургии, например).

Я, по-моему, занимаюсь тем же: хочу, чтобы юный человек лет с двенадцати учился мыслить и страдать, пропадал в библиотеках и вступил в Молодежную антифашистскую ассоциацию к Пете Казначееву, который в свои 19-20 лет не пропускал ни одного демократического митинга, блестяще кончает университет и даже ездил оказывать идейную помощь Белорусскому народному фронту в Минск, где его и юных антифашистов после митинга сцапали опричники Лукашенко и депортировали в Москву.

В лучшем случае все эти манежи и арены - глупость. А тратить на это юность просто жаль, когда в мире столько книг, фильмов и различных баррикад, на которых решается вопрос: быть или не быть? Чему? Свободе. Человечности.

Такие тинэйджеры мне попадались. Делающие "карьеру и фортуну", читающие запоем, вкушающие лучшие фильмы, смакующие театры и путешествия. Я понимаю: нельзя запретить людям временно быть дураками, впадать в детство, расслабляться. Хотя все это для слабых душ. Сильные и умные ищут не этого. Но среди вещей мне, как консерватору, ненавистных, есть одна штука, которая делает дураками, останавливает в развитии и обеспечивает впадание в детство не временно, а постоянно, навеки. Убивает мозг, память, то есть личность. Это наркотики и, отчасти, алкоголь.

И здесь вопрос о запрете не кажется таким уж легко разрешимым: мол, все дозволено. Так что деятели из partito radicale, из принципа раздающие желающим наркотики (легкие) и шприцы (чистые), кажутся мне достаточно инфантильной и безответственной публикой.

Один итальянский парламентарий слонялся по Риму, бесплатно навязывая прохожим пакетики марихуаны, пока его не арестовали. Но два-три процесса он уже благополучно пережил, отделавшись условным сроком, а американские антипрогибиционисты со своими шприцами обычно получают административные наказания и денек-другой подметают улицы. Хотя, если бы мы жили в Средневековье, я бы сказала, что антипрогибиционисты одержимы дьяволом.

Большинство свободных людей, одаренных умом, совестью и честолюбием, хотят жить в динамично прогрессирующем мире, среди новых марок машин, лучших самолетов, скоростных поездов, красивого комфорта, чистых небес и лесов, компьютеров последнего поколения, да так, чтобы космическая эра приблизилась, чтобы сначала на Венеру и Марс, а потом - к звездам, через зоны нуль-перехода, когда скорость света - черепаший шаг. Все мы читали Клиффорда Саймака, Стругацких. И мы хотим, чтобы это было так: человечество неуклонно идет вперед, сочетая технические изыски с благородством помыслов и неугасимой жаждой познания. Но для этого человечество не должно превращаться в груду мусора, даже его часть.

Горячечный бред как образ существования не подходит четкому, осознанному, созидающему мироощущению европейца. И не надо путать этот бред с йогами и дзен-буддизмом. И даосы, и индийские йоги хотели познать. Их сознание было куда яснее нашего, для этого они и постились, и не ели мяса, и изобретали медитацию. Наркоманы достигают самой грубой, первичной стадии нирваны, нирваны для нищих духом, потому что бред от героина - это не медитация, не мудрость, не открытость миру, а попытка жалкого, слабого существа "словить кайф" - и спрятаться навеки от проблем, великих вопросов, ответственности и напряжения мысли. Это такое же дезертирство, как алкоголизм в последней стадии. Так, ребята, мы далеко не уйдем.

Поезжайте в Голландию и посмотрите на эту зону разложения и поражения личности: никто ничего не запрещает, наркотики легализованы, продаются в аптеках, а на улицах и площадях в специально отведенных для этого кварталах валяются бывшие люди, страшные своей внешней схожестью с нами, но ушедшие навеки в никому, кроме них, не интересный мир. Пустить зло на самотек - это не решение вопроса. И где гарантия, что сегодня "grass", марихуана, а завтра не захочется того же "тяжелого" героина?

История Куно, героя "Западни". Он хвастался, что пьет только вино, полезное рабочему человеку, и ни капли водки. Потом абсент, потом просто сивуха. Он кончил в больнице святой Анны, перед смертью потеряв рассудок, всюду ища чертей и крича. Он начал с вина и кончил полным алкоголизмом. Он умер от него, погубив свою семью - жену и дочь.

Наркоманы - дезертиры от жизни. А какая же сила воли может быть у дезертиров? Шаг за шагом, обман за обманом, сон за сном, кошмар за кошмаром - и вместо "экстази" и ЛСД будет героин. Человечество должно идти вперед. Наркотики - тормоз. Это предательство идеалов Запада: картезианства, фаустианства, свободы. Потому что человек, зависящий от зелья, - не свободен. Он раб своего порока.

Наркотики - это выбор Востока (не Японии, конечно, и не Тайваня, и не современной Индии, преуспевшей в электронике). Это выбор одержимости талибов и воинов (зачастую двенадцатилетних) имама Хомейни. Это выбор джихада современных фанатиков, которых такие, как бен Ладен, могут толкнуть в состоянии прострации на любое неправое дело. Потому что правое дело не нуждается в выключенном сознании.

Наркотики - подкоп под западную цивилизацию, и странно, что именно "у них" за них не преследуют, что карают за них смертью в Юго-Восточной Азии, потому что именно Западу они могут помешать свершить его предназначение. Идея легализации наркотиков - это все равно, что идея легализации химического оружия и бактериологических страшных изобретений.

Вполне, казалось бы, здравомыслящие люди с правозащитным уклоном предлагают продавать наркотики в аптеках (чтобы они стали доступны первоклашкам). Мол, так мы разорим наркобаронов, и дилерам не понадобится втягивать в это новых членов "сообщества". Понадобится, понадобится. Товар подешевеет, значит, будет реклама по ТВ, значит, убытки будут покрываться за счет расширения Ямы и углубления Бездны. Давайте тогда вынесем в супермаркеты атомные бомбы и антракс, нервно-паралитический газ и прочие игрушки - чтобы разорить торговцев оружием, конечно.

Западный мир озарен светильником Разума в руке у статуи Свободы. И тот, кто гасит этот светильник, преступник. Сегодня погасил свой, а завтра погасит ваш. Когда не хватит денег на очередную дозу, а она все увеличивается, пока человек не выгорит изнутри дотла. Мы лицемерим, когда говорим, что все дозволено. Разрушать основы западной цивилизации не дозволено никому.

Особая статья - люди искусства. Для них жить на разрыв - норма. Наркотики и алкоголь - это их стимуляторы. Они сжигают себя, но сгорая, выделяют эманацию своего духа. Неважно, сколько они проживут. Их выбор. Главное, чтобы создали великие произведения. Самоубийство Джека Лондона и Хэмингуэя (а как помог последнему в этом деле алкоголь), смерть Высоцкого - и их наследство, которого нам хватит на века, на поколения.

Будь Высоцкий смелым и сильным человеком, он не стал бы прятаться за водкой и наркотиком, он вынес бы и свои роли, и свои песни без допингов. Он пошел бы в диссиденты, потому что протест рвался из него! Но увы! Он выбрал раннюю смерть и фронду на обочине.

Мне куда милее режиссер Юрий Любимов, которому за восемьдесят, который ставит гениальные спектакли и держится - без наркотиков и алкоголя. Это сила, это даже мощь. Каждый творец выбирает сам, сколько ему жить. Даже если он погибнет в возрасте лорда Байрона, мы не будем внакладе. Сокровища его духа достанутся нам, неважно какой ценой (мы же его к героину не подводим).

А вот со всеми остальными сложнее. Если ты не художник, не поэт, если ты зауряден, то будь добр, иди, как все - по камням. Трезвись и бодрствуй, ибо дьявол, аки лев, рыщет и ждет, кого бы ему пожрать. Употребление наркотиков должно быть запрещено так же, как запрещены химическое и бактериологическое оружие. Можно представить себе безопасную дозу алкоголя, но безопасных доз наркотиков не бывает.

У Стругацких есть странный роман "Хищные вещи века". Для отвода глаз писатели, чтобы идеологический отдел ЦК не приставал, сделали своей мишенью "вещизм". Но дело не в тряпках и не в мебели.

У писателей в романе уже объединились США и СССР - на коммунистической платформе, но не на такой противной, как у нас была, а как в их же романах: "Далекая Радуга", "Трудно быть Богом", "Волны гасят ветер", "Жук в муравейнике" - от противного. В отличие от ходульного варианта Ефремова с добродетельными восковыми куклами, коммунизм у Стругацких теплый, человечный, проблемный, конфликтный и развивающийся.

Так вот, главный герой межпланетник Иван Исилин приезжает агентом высокого ранга в Испанию или Португалию, чтобы встретиться с местными резидентами. Одного он обнаруживает мертвым, другого - безумным, а общество - охваченным жуткой эпидемией самого страшного в мире нарковлечения - слегом.

Раздражение центров удовольствия в мозгу. Крысы, которых подвергали этой стимуляции, умирали от голода и жажды. Их не интересовала еда, питье, размножение. Они до смерти нажимали на рычаг удовольствия. Люди оказались не умней. Слег пока еще запрещен, за него таскают в полицию, но он повсюду: в граффити на стенах, в притонах, в ваннах, где в теплой воде, подключившись к прибору, умирают люди, не в силах вернуться к реальности.

Исилин решает попробовать сам, приняв меры предосторожности. И убеждается: противиться этой вещи нельзя. Оттащить от нее можно только силой. Эти сны лучше жизни, значит, человечество заснет. И не проснется. И идеальный гражданин, гуманист и прогрессор Исилин чувствует, что он будет бить и пытать агентов, продающих слег, пока они не приведут его к истокам. Он хочет, чтобы земля шла вперед. И впервые он понимает, что жестокость оправдывает эту цель. А дело кончается интервенцией. Чтобы спасти человечество, силы США, СССР и других стран захватывают эту Испанию-Португалию и устанавливают там военную диктатуру. Теперь скажите, чем героин отличается от этого слега? Опиум, героин, кокаин? Может быть, честнее будет сказать сразу, что мы не готовы позволить все?

Свобода не исключает ограничений, берегов, ибо свобода либерализма - река, текущая в одном направлении: Свобода, Собственность, Законность, Прогресс. И никаких рукавов, каналов, попыток повернуть назад. Железный поток. У каждой цивилизации - свой.

Боюсь, что я буду предлагать нелиберальные рецепты для сохранения западного либерального общества. Наше собственное погибнет явно не от наркотиков, а от неумения выносить и произвести на свет капитализм, то есть от глупости, грязи, голода и безвременья. Но если вдруг случится чудо, и мы построим хоть плохонький капитализм, нам тоже придется защищать себя от аннигиляции. Наркотики - это аннигиляция.

У Запада есть средство избавиться от наркотиков навсегда, сделав "Трезвитесь и бодрствуйте" своим девизом. А "травка" или инъекции останутся уделом бедных и одержимых восточных деспотий. Продажа наркотиков (любой дозы) должна караться пожизненным заключением. Ведь такое преступление хуже изнасилования, это покушение на самую суть личности. Пожалуй, наркодилерам и наркобаронам данная мера наказания сильно не понравится.

Употребление наркотика (любого) должно повлечь за собой заключение в медицинский коррекционный центр с бассейнами, лаун-теннисом, лекциями, посещениями родных, возможностью работать и учиться. Но охрана должна быть очень суровой и исключать побег. Кому-то хватит года, кому-то придется сидеть три. Кому-то - пять. Как решат медики. Спасение людей стоит недешево, тем более лечение от такого недуга. Экономить не стоит.

Люди будут возвращаться в жизнь здоровыми. Но рецидив по малодушию - и уже придется провести в коррекционном центре пять лет. Третий заход - десять лет. Четвертый - пятнадцать. И так далее. За каждый срыв будут набавлять по пять лет. Впрочем, коррекционный центр - не тюрьма. Там должно быть хорошо и комфортно. Пациенты будут лишаться лишь одного блага, которого они оказались недостойны - свободы.

Еще раз повторяю - это не для нас. Мы не можем пригреть и обустроить детей-сирот, инвалидов, голодных беженцев. А для наркоманов наша система способна придумать разве что камеры пыток. Слабых духом (а в этом суть наркомании) не следует карать. Их надо спасать, а если это невозможно, то изолировать в хороших условиях, чтобы они не растлили других. Но у нас в России спасать не умеют. Умеют добивать. История с Алиной Витухновской - тому свидетельство.

Поэтому перед нами здесь всегда будет вставать вопрос: к чему присоединяться, какой конвенции следовать и как это будет смотреться в нашем антимире. Хорошо, что Высоцкого не посмели посадить за наркотики. Вот был бы номер. Творцов его уровня, повторяю, нужно оставить в покое - пусть делают, что хотят, ибо их гибель может быть питательной почвой для их творчества. Однако и примыкать к рядам антипрогибиционистов в наших условиях - не только нонсенс, но и глупость. И, пожалуй, провокация.

Наши адепты легализации наркотиков из АРА сходили даже на передачу "Суд идет" на НТВ. Так вот, присяжные не дали за их проект ни одного голоса. Редкий на этой передаче провал. И поделом. Мир зиждется на серьезном к себе отношении. Если слишком многие станут пренебрегать нашим миром ради "сонного яда грез", то мир рухнет.

Наркомания хуже, опасней, разрушительней преступности. Преступность действует в нашей системе координат. Наркомания из этой системы координат выходит, ломая ее по дороге. Помните, что советовал доктор Феличе Риваресу, бывшему Артуру Бертону, будущему "Оводу" в романе "Прерванная дружба"? - "Когда вы почувствуете, что опиум стал вам необходим, стреляйтесь." Герой рассказа "Морфий" Булгакова не сделал этого вовремя - и горько пожалел. Наркотик - это распахнутая дверь из мира. Причем редко кто ее закрывает за собой. Значит, остается путь, который могут пройти другие, сидя верхом на игле.

Беспредел в Голландии - крайне неудачный и неаппетитный пример. Ведь там жила Анна Франк. Ей тоже хотелось забыться, закрыть глаза, отключиться в своем тайном убежище. У нее были основания. Но она не поддалась страху, она писала дневник. До последнего дня, пока их всех не арестовало гестапо. Из