Демократический Выбор N36-38, 1998 г.

Валерия Новодворская

Завтра умирает сегодня

Если ельцинская Россия - это какая-то побочная, незаконная, отвергаемая самой природой ветвь эволюции, то постельцинская Россия явит миру классический вариант деградации, быстрой, гладкой, безошибочной, с ускорением в 3g, по ровненькой, накатанной за 80 лет дорожке, по наезженной колее. То, что с 1991 года происходит в России, - это онтологический и даже космический процесс. Бракованное изделие на этот раз могут увидеть даже палеонтологи, которые обычно получают представление только о готовой, конечной зверюге, нимало не заботясь о том, сколько негодных, нежизнеспособных вариантов матушке-природе пришлось отбросить в процессе естественного отбора за ненадобностью. Этого видеть смертному не дано. Сколько же уродов, страшилищ и полуфабрикатов было отброшено, прежде чем появилась приматная особь, способная грамотно эволюционировать в Homo sapiens! К счастью, мы этого не видели. Нам никогда не показывают половину работы.

С государствами не так. Если государство неспособно эволюционировать, мир присутствует при этом, и мир сильно тошнит.

Россия явила собой при фактически полностью свободном и нестесненном порядке вещей такую никчемность сразу и правительства, и народа, такое нежелание стоять на собственных ногах и такое агрессивное стремление обратно - в клетку, к будке, ошейнику и миске - что дала все основания серьезнее взглянуть на мемуары социалиста Чернышевского. Социальную часть его наследия вместе с Верой Павловной и ее снами можно сразу выбрасывать на помойку, а вот иные политические высказывания можно цитировать. "Страна рабов, снизу доверху - одни рабы", - ведь это Чернышевский сказал. Это итог очередной попытки искусственной эволюции, то есть очередной вестернизации России, и то, что 3-4 процента народа эволюционировали очень удачно, и могли бы удивить мир, только делает ситуацию еще более трагичной, потому что по ту сторону эволюции эти 3-4 процента ожидает не свободное развитие и не снижение налогов, а палач, топор и плаха; а берег, на который они выбрались через все ледоходы, цунами и тайфуны перестройки, станет их последним берегом.

Все окончится на первом и последнем берегу. И чем слабее Ельцин, чем больше выдыхается его мужество, тем прозрачнее развязка.

Собственно, в русской истории эта ситуация уже была. Николаевская Россия - постниколаевская Россия, если иметь в виду последнего царя. Исторические примеры хороши тем, что дают промоделировать ситуацию. Давайте сопоставим николаевскую перестройку - и ельцинскую перестройку. Ельцинская окажется глубже, размашистее, доверчивее. Но суть одна. Николай II - человек слабый и деликатный, ложно понявший христианство как единственно магически-византийский вариант, вариант слабого, пассивного Добра, уклонения от поступка, вызывающего нарекания, боязнь борьбы и кровопролития, боязнь конфронтации и конфликта. Словом, монастырь, схима, узилище, христианская любовь к взбесившимся матросам или к шарлатану и экстрасенсу Распутину, а далее - отречение, ссылка, Ипатьевский подвал.

Сначала "маленькая победоносная война" (у Николая - с Японией, у Ельцина - с Чечней). Война немотивированная, с расистской подоплекой. (Помните "желтолицых чертей" из патриотической песни "Варяг"? Это о японцах. Потом этот куплет замяли, поскольку невозможно же иметь дипломатические отношения с этими самыми японцами и обзывать их "желтолицыми чертями".) Про чеченскую войну я уж и не говорю. Нацизм чистой воды. Демократические вроде бы журналисты и писатели договорились до того, что чеченцы морально и интеллектуально неполноценны. Только что термин "недочеловеки" из гитлеровского обихода не был употреблен.

Результаты обеих "маленьких победоносных войн" известны. Позор, поражение, явленная всему миру никчемность российской армии, а в ельцинском случае - еще и моральная дискредитация власти, причем как у сторонников (демократов-западников), так и у противников (коммунистов и национал-патриотов). Одни вопиют, что чеченцев били, другие - зачем их не добили.

Итак, нравственная опора из-под ельцинской России была выбита в декабре 1994 г. С николаевской Россией это случилось после 9 января 1905 года. Поражение плюс маленький расстрел. И тут власть решила дать всем волю и за полгода довела дело до московского вооруженного восстания, до баррикад, до терактов, до боевиков в центре России. Не чеченских - русских боевиков, будущих красных бригадников. Когда колеблется власть, это не лечится манифестами. И начав с расстрела толпы, более или менее кроткой, не продолжают сюсюканьем и поглаживанием по головке по адресу куда более агрессивных толп революционных погромщиков.

Дело в том, что Россия - увы, не Европа. Умеренность, такт, здравый смысл, умение остановиться на полпути не принадлежат к числу ни ее пороков, ни ее добродетелей. Она ни в чем не ведает меры: ни в добре, ни в зле. И поэтому предоставленный сам себе народ, который перестает контролировать власть, доходит до полной аннигиляции, то есть до погрома и разинско-пугачевских эксцессов. А предоставленная самой себе власть стремится к диктатуре.

Единственный контролер, которого могла признать российская власть, - это Запад, единый, жесткий и готовый за свой план Маршалла навязать России цивилизованные формы капитализма и общества, открытого для либералов и западнических сил и закрытого для левых и реставрационно-имперских сил и тенденций.

Но Запад не един и не может избавиться даже от выпадов Франции по адресу США. К тому же Запад никогда не был способен понять, что если в Чехии, Венгрии и Польше парламентаризм, либерализм и гражданские свободы - вещи исконные, привычные и органичные (поэтому для их возвращения достаточно было убрать военный прессинг СССР), то в России эти добродетели не органичны и чужды большинству народа, лишенному к тому же 70-ю годами коммунизма остатков самостоятельности, трудолюбия и человеческого достоинства. Поэтому снятие насилия со стороны коммунистов к тотальному возрождению народа привести не могло. Нужно было снять насилие только для тех, кто в нем нуждался - для сил, которые традиционно голосуют за Е.Гайдара, К.Борового, а иногда - даже за меня и Демократический Союз, то есть за силу, соединяющую импульс либерализма по Бальцеровичу, Клаусу и Мазовецкому с моральной ориентацией Гавела и в то же время с агрессией и задором, направленными против собственного империализма и коммунизма на уровне Леха Валенсы, "Конфедерации независимой Польши" и тех венгерских повстанцев, которые громили коммунистов в 1956 г., не брезгуя, по-моему, и фонарями. Правда, Демократический Союз не предлагает суда Линча для КПРФ и РНЕ, но запрет коммунистической и националистической деятельности и Нюрнбергский процессе над коммунизмом (без виселиц, но с оргвыводами в виде люстраций) закреплен у нас на программном уровне.

Если для Восточной Европы социал-демократия - это просто повышение темпов инфляции, стагнация, проедание доходов, жизнь взаймы и в кредит, то есть, как любит говорит социал-демократ Григорий Явлинский, поедание пирога, испеченного (и заработанного!) либералами, то для обломовской, провалявшейся 70 лет на боку (неважно, что в концлагере или в бараке, главное, что и там, и здесь весь труд заключался в том, что воду активно толкли в ступе или носили ее в решете - с соответственными и соответствующими результатами) России и проедание еще не испеченного пирога (по предложению того же Г.Явлинского), то есть социал-демократия на марше - это уже полный экономический коллапс, а значит, "русский бунт, безжалостный, бессмысленный и беспощадный."

Коллапс мог бы умериться экспортом сырья, но при страшном избытке ресурсов мы настолько бесхозяйственны и ленивы, что когда нефть нельзя черпать просто тазиком, производство и добыча ее уходят за грань рентабельности. К тому же Россия велика, и в ней живут 150 млн. человек. Прибыль от ресурсов, поделенная на всех, при нашей гигантской и мерзлой территории и довольно-таки многочисленном и не желающем работать населении никогда не сможет нас прокормить. Россия - не крохотный и малонаселенный Кувейт. Поэтому иждивенчество, которое и является сутью социал-демократии, неудачно камуфлируемой пошлостями и банальностями насчет "социального государства", "рынка, ориентированного социально"(!), солидаризма и прочего, Россию приведет к тому, что пассивная часть населения начнет вымирать от голода и устроит такое, что пугачевский бунт покажется нам пикником бойскаутов.

Итак, Николай II, слабый и тщеславный властитель, стал гуманистом не ко времени. Московское вооруженное восстание 1993 года, баркашовские боевики и баррикады на Смоленской площади - как прямое следствие того, что не добили гадину ("левую гадину!") - было не первым прецедентом такого рода, а третьим и, боюсь, не последним.

Первый прецедент - это 1905 год. Те же причины: слабость власти, распущенность народа, безответственность интеллигенции. Опять-таки "левая гадина". Кое-как подавили. Трепов, кстати, подавлял, опричник самодержавия, в которого стреляла Верочка Засулич (слава Богу, не насмерть, а то страна бы погибла на 12 лет раньше). И опричники бывают полезны, в отличие от социалистов, которые не бывают полезны нигде, никому и никогда.

Второй раз рвануло в 1917 году. Опять слабость власти, опять "левая гадина". И опять лишняя война с расистским уклоном. Зачем понадобилось лезть защищать славянских братьев на Балканах, гори они синим пламенем? Зачем воевать за Босфор и Дарданеллы? Зачем давать народу в руки оружие при наличии такой партии, как РСДРП? Свобода в России слишком скоро превращается в беспредел. Левый беспредел. Черносотенный беспредел. А интеллигенты или возглавляют беспредел, как Троцкий, Ленин, Бухарин, Анпилов и Бабурин, или лезут под кровать от ужаса, как это сделали кадеты и Керенский.

Попытка вручить политические права всем без исключения привела в 1906 году к тому, что составы двух первых Государственных Дум были такими же, как сегодняшний состав ГД образца 1998 года. Маньяки, экстремисты, фашисты, коммунисты, национал-социалисты. Конвент. Слава Богу, тогда, в 1906 году, нашелся Столыпин. Он обезвредил левых надолго, не уговаривая, но вешая за теракты и погромы. При этом он был западником и либералом, но понимал, что России нужно разумное авторитарное правление, которое даст свободу либеральным всходам и выполет сорняки левого экстремизма.

Смерть Столыпина, соединявшего беспощадную твердость с либеральными тенденциями (таким был де Голль, таков генерал Рамос на Филиппинах, такую роль готовы сыграть и Гайдар с Чубайсом, да им не дают), погубила страну. Сегодня вешать никого не нужно, но запретить следует многое. Однако на то, чтобы избирательно запрещать, нужды мозги и твердость. А у кого в России есть и то, и другое, да еще и власть в придачу? У Гайдара и Чубайса есть мозги и есть твердость, но нет власти. У Ельцина еще есть власть, но уже нет твердости, а с пониманием ситуации и того хуже, а спросить не у кого: Гайдара и Чубайса он прогнал, а лакеи и клевреты способны только кланяться.

Итак, Борис Ельцин повторил ошибку царского Манифеста от 1905 года: дал свободу всем, пустил на выборы всех, в том числе и фашистов, и коммунистов. То есть позволил избирателям встать на голову. Они немедленно и встали. Дать детям в руки спички и канистру с бензином - это ведь не свобода, а идиотизм. И провокация в мировом масштабе, потому что наша канистра - с термоядерным зарядом.

Гражданский уровень развития России сейчас едва достигает соответствующего уровня развития Великобритании XVIII в. и Франции - XIX в. (1820-1840 гг.). При этом берите не города, а глухие деревушки.

На Западе даже не представляют себе, какой глубокий, резкий, смертельный, метафизический уровень реформ требовался для России. Куда глубже, чем для Восточной Европы. Надо было перевернуть все вверх дном. Не оставить от прежней жизни камня на камне. Нужна была революция, и отнюдь не бархатная. Предполагать, что можно провести такие онтологические реформы по добровольному соглашению с населением, гнившим 75 лет на большевистской каторге и, в конце концов, полюбившим свои цепи, - по меньшей мере наивно.

Демократические институты ельцинской России - это пистолет со взведенным курком, приставленный к виску. К виску страны, либеральных реформ, Гайдара, Чубайса, западников, либералов, журналистов демократических изданий, членов демократических партий. Уход Ельцина спустит курок. Выстрел прозвучит. Боевой патрон или холостой ждет нас в 2000 году? Никто не знает. Русская рулетка. Одно известно доподлинно: 80% патронов в нашем пистолете - боевые.

Ельцин - слабый, непоследовательный властитель; демократ там, где нужно быть автократом; монарх там, где нужно быть демократом. Он любит лесть, держит при себе придворных, даже холопов. Он не западник, хотя пытается пройти в Европу: на красный свет, без спроса, топча газоны.

Но при этом он добр. Он не палач. Непонятно, как он мог влезть в чеченскую историю. Видимо, был дезинформирован настолько, что не понимал, что идет по трупам чеченцев - достойных и свободных людей. Однако нас, письменно и публично назвавших его убийцей и военным преступником, он не тронул. Значит, признал косвенную нашу правоту. Он искренне и неуклюже любит свободу слова, печати, митингов. Страна стоит на ушах, пресса ходит на голове, оппозиция сравнивает его с Нероном, Сатаной, вампиром - он терпит все. Он честен и не возьмет себе ни нитки из казны. У него нет состояния, счета в заграничном банке, машина (личная) - и та подержанная.

Здесь он повторяет Петра I: тот тоже ничего себе не взял и был бессребреником. Петр был сильнее Ельцина, ибо власть его была абсолютна и легитимна по традиции. Россияне в XVII-XVIII вв. царям перечить не умели. К тому же Петр был чудовищно жесток. Ельцин так не может. Из русских властителей после Федора Иоанновича и Александра I он, похоже, добрее и мягче всех. Он был способен на авантюры, на отчаянный риск. Этим и тащил страну за шиворот по пути реформ. Сейчас он устал, ослабел и отчаялся. Он не сумел принять то, что принял Демократический Союз: либеральные реформы в России и горящий Белый Дом нерасторжимы; расстрел Верховного Совета - это не случайность, не несчастный случай. Это необходимость. Это надо делать. С этим надо жить. Он стал договариваться с врагами (коммунистами и нацистами). А в России враги, видя такую слабость и трусость, лезут на рожон и добывают. В России реформы - это поле боя. Консенсус невозможен, потому что страна должна вылезти из своей советской и евразийской шкуры, изменить цивилизованную формулу, умереть, как Совдепия или Российская Империя, и воскреснуть, как Европа. Сжечь все, чему поклонялась, и поклониться всему, что сжигала. Посыпать голову пеплом, признать свою историческую неправоту в семь веков. Признать свои идеалы и истины заблуждениями. Смиренно просить Запад о научном руководстве всеми ее делами и начинаниями. Просить прощения у всех своих жертв: за 1968 г., за 1956 г., за свои танки, за свое хамство, за свои войска, за 1830 г., за разделы Польши, за 1863-й... Россия должна стать скромной, должна сесть за парту. Благодарить Запад за замечания. Она должна научиться работать, жить по средствам, экономить, не тянуть руку за подаянием. Сейчас Россия - невоспитанная, грязная нищенка, злобная и неумная, потому что такое поведение не вызывает притока благодетелей. Россия должна понять, что ее история - это история болезни и преступления. Она должна принять исторические наказания и покаяния.

И вы будете утверждать, что подобную работу страна может проделать над собой, как святой Франциск, без иностранной оккупации, без насилия реформаторской части общества над теми, кто коснеет в заблуждении насчет своей правоты? Такого в истории не было. Ельцин и не понял этой исторической задачи, и не способен настоять на ней. Он умеет миловать, но не умеет карать. В том числе и себя покарать он не в состоянии: ни за Чечню, ни за коммунистическое прошлое. Он щадит зло в себе и других. Отсюда его постоянные компромиссы и отступления.

Память о 1993 годе удерживает силы реакции от попыток реставрировать столь любезное их сердцу советское прошлое. У них еще не прошел страх. Они помнят танки и огонь в окнах, трассеры пуль у Останкина и на Арбате. Ельцин способен гневаться и убивать врагов. Они еще верят в то, что он может снова пойти на это. Мы не верим, но врагам, естественно, об этом не говорим. Идет ползучая реставрация: легитимная, по воле народной, конституционным путем. Народ выбирает коммунистов, фашистов, мафиози, бандитов. Народ России сейчас недееспособен и невменяем политически. Он голосует за свою погибель и готов вешать тех, кто пытается его спасти: А.Чубайса, Е.Гайдара, ДВР, Демократический Союз, МВФ, Сороса, бизнесменов...

Но отречение еще более слабого и никчемного властителя - Николая II - век назад вызвало катаклизм, Конец Света, ледоход. То же будет и теперь. Ельцин - последняя печать на колодце бездны, где ждут демоны зла и деструкции.

Президент России напрасно кокетничает, то обещая назначить преемника, то заявляя о том, что ни за что не будет баллотироваться. Гайдара или Чубайса можно действительно только назначить, но никак уж не избрать, а больше никто не сочетает либеральные идеи с достаточной силой духа и железной волей "Россию вздернуть на дыбы". Эти два лидера соединяют дарование Хайека, Бальцеровича или Клауса с решимостью Франко, Пиночета или Столыпина, но они гораздо цивилизованнее и в большей степени западники и русские интеллигенты (однако не Обломовы и не мямли). Федерико Гарсию Лорку при них бы не расстреляли, стадионов и пыток не было бы, да и без столыпинских трибуналов они бы обошлись. Однако путь в прошлое был бы закрыт, и у его двери стояла бы стража. Коммунисты и фашисты были бы загнаны в подполье. Реформы помчались бы, как Боинг-707. Народ стал бы лихорадочно работать, потому что альтернатива была бы одна: голодная смерть.

Но избрать таких президентов могут от силы 4% жителей России. Ведь ни Франко, ни Пиночет, ни Столыпин тоже не были избраны, так же, впрочем, как и Кромвель или Юлий Цезарь. Одна только Чехия который раз избирает Гавела... Но Гавел - европейский лидер, и я не знаю, что бы он делал в октябре 1993 года. Стал бы ли он, драматург и правозащитник, пачкать руки в крови и губить свою бессмертную душу? Не говоря уж о добром имени.

Даже Джефферсон, Мэдисон и Патрик Генри, наверное, отступили бы перед тем, что нам предстоит делать в России. Наши реформы - это не косметическая операция и даже не пластическая. Это вивисекция. Но бросить скальпель и выбежать вон - это не гуманизм, а отступничество. Тем более что для 10 - 12% россиян уже нет возврата к прошлому. Они уже не смогут жить в прежней России, они ненавидимы реакционерами, и, в случае реставрации, они обречены на смерть. Пожалеть "совков" - значит, убить тех, кто уже не "совок", а европеец.

Поэтому в преемнике Ельцина важнее всего один тест: способен ли он на силовое подавление противников реформ? Отречется ли он, как Николай II? Бежит ли за границу, как Керенский, или будет драться, как Корнилов?

Позволить уйти Борису Ельцину - это значит сбросить все засовы и открыть дверь красно-коричневым. Если Ельцин умрет, не приведи Бог, или уйдет от власти, его уход откупорит бутылку, где сидит злобный джинн.

Впрочем, все это совершенно невероятно, если предположить, что в России - демократия. Но не надо предполагать. Тогда все станет на свои места.

Ельцин - монарх, которого выбрали на Земском Соборе. А престол в России колебать опасно. В 1917 году уже попробовали было завести себе республику, и все кончилось "Чевенгуром" и "Котлованом" (две вещи Андрея Платонова, которые хоть сколько-нибудь объясняют, что происходило в 20-е и 30-50-е годы). Тем более, что с наследником дело плохо. Ельцин в силу новых демократических наклеек на старые авторитарные сосуды не создал и не мог создать династии. У Николая II хоть были в резерве царевич Алексей и брат Михаил. И то не помогло. Стоило встать на минутку с трона, как его унесло половодьем бунта.

Ельцин, кстати, еще год назад понимал, что у нас за система. Поэтому потребовал себе полномочия обратно прямо на операционном столе, когда еще не хватало сил встать. Поступок мужественный и правильный: в России нельзя никому оставлять власть. Плохо положишь - и сразу заберут. Нет конституционных традиций, нет инстинкта государственного самосохранения, нет права. Есть ветер, и анархия, и рабство, и Дикое чистое поле, и бешеная скачка под луной, к обрыву. И маленькая кучка западников, тоскующих по Европе, которую эти кони российской истории растопчут в первую очередь. Поэтому мы бутылку с джинном не откупорим: потом обратно его не загонишь. Не загнало же Временное правительство. Поэтому нам нужен Ельцин еще на 5, 10, 15 лет. Сколько он сможет продержаться. В конце концов, он сделал главное. Так рубанул по стене, прорубая окно в Европу, что стена рухнула, и крыша упала нам на голову, и кое-кого из "совков" просто задавила, а остальные не могут выбраться из-под обломков и визжат на весь белый свет.

Это рухнул социализм с его казарменным раем, и искусственным равенством, и детской площадкой, и нянечками (в одной руке - розга, в другой - миска манной каши), и слюнявчиками, халявой, бедностью, искусственным энтузиазмом и Большими Братьями. Ельцин пустил в социалистический огород Гайдара с Чубайсом, и они сломали почти все механизмы социалистического жизнеобеспечения.

Клетка, в которой Россия жила 75 лет, сломана. Народ выкинули на травку здоровенным пинком. А кругом - лес. Джунгли. И надо добывать себе пропитание и следить за тем, чтобы самому не попасть к кому-нибудь на обед. Социал-дарвинизм? Да, начало. Так было в США в XVII-XVIII вв. Так было и в Европе до XX в. Сейчас, конечно, все смягчено. Подстилают соломки. Страхуют. Дают в кредит. Платят пособия. Но Россия только начинает нормальную капиталистическую жизнь. Мы должны перевалить через наши Скалистые горы. Должны сами освоить свой Клондайк, дойти до своего Эльдорадо. Создать свои бригады рейнджеров, выбрать своих шерифов. Научиться идти по тропе сквозь Белое Безмолвие. Мы - старатели из романов Джека Лондона, мы ищем свою страну, как они искали золотую жилу. Мы должны застолбить свой участок на ручье Бонаиза. Если по дороге лечь в снег, то замерзнешь. Никто не поднимет. Никто не должен поднимать, потому что всем тяжело, и сильные духом не перекладывают свою ношу на плечи других, ибо они горды. А вокруг метель, снега, -60 градусов, волки воют. Страна обязана дойти до своей цивилизации, до своего Эльдорадо, стиснув зубы, не хныкая, не скуля, как скулят ответственные за эту ситуацию шахтеры, пенсионеры, работники военных предприятий, генералы.

Не надо нас жалеть, не надо давать нам рыбу, даже если мы будем умирать с голода. Дайте нам удочку и покажите, где копать червей. Это же был очень вредный прецедент: слать в конце восьмидесятых и в начале девяностых гуманитарную помощь в Россию, огромную и богатейшую страну, которая почти столетие валяла дурака и предпочитала, скорее, умирать с голода и душить друг друга в концлагерях, чем жить, как все люди, при нормальном капиталистическом порядке вещей.

Итак, Ельцин оставит Россию в состоянии мучительной и безобразной незавершенности, словно незаконченную комбинацию из конструктора "Lego". Она не будет ни рыбой, ни мясом; ни Европой, ни Азией; ни человеком, ни зверем; ни капиталистической, ни социалистической. Она будет существовать сразу в нескольких исторических эпохах; будет молиться и Богу, и Сатане; у нее не будет единой самоидентификации. Борис Ельцин настолько пал духом, что оставит Россию дрейфующей в открытом море, далеко от берегов, не знающей, куда ей податься, потому что боцман, штурман и первый помощник имеют разные карты и лоции, а одна половина команды враждует с другой. Привычные же ко всему пассажиры, скорее, вместе с судном пойдут ко дну, чем попытаются спастись, когда оно начнет тонуть.

Перед нами достаточно печальный пейзаж. Давайте вглядимся в детали.

Экономический плюрализм

Экономика наша похожа на строительную площадку: всюду ямы, известка, цемент, грязь, дом не достроен, окон и дверей нет; рабочие ушли, бросив лопаты и краны. Умирают колхозы и гиганты социндустрии, производящие бесполезный железный лом, от танков до "Жигулей". Но умирают они не тихо, а с дикими воплями, поглощая все средства бюджета и не давая создавать новые рабочие места. И с ними, видно, решила умирать большая часть населения, которая не идет в частный сектор, хотя ей и не платят зарплату. Страна по-прежнему не может себя одеть и накормить, меняя газ, нефть, алмазы и лес на сапоги из Италии, картошку из Голландии, кур из Франции и одежду из Турции и Западной Европы.

Страна не в состоянии сделать сносный автомобиль, но продолжает тратить последние деньги на космические станции, разваливающиеся на глазах. Реальной частной собственности нет, потому что "красная" Дума не может принять нормальные федеральные законы. Земля по-прежнему ничья, и, значит, вся экономика зависла над бездной. И фермеры, и банки, и кое-какой частный бизнес (его меньше, чем во времена нэпа) существуют только благодаря указам Президента. Уйдет Ельцин - все рухнет.

Народ не хочет работать и только разевает клюв, прося, чтобы Правительство что-нибудь туда положило. А те, кто хочет работать, работать не могут, потому что и частный бизнес (особенно средний и мелкий), и физические лица, которые работают, а не баклуши бьют, задушены налоговой полицией, как удавом. В области налогов у нас типичный социализм: один - с сошкой, а семеро - с ложкой. Талантливые и работящие должны платить за бездельников и бездарей. А то, что оставляет бизнесмену налоговая полиция (требующая, кстати, 101% налога), отбирают бандиты. Милиция связана с ними и коррумпирована, от нее защиты не дождешься, а народ лишен оружия (которое было всем в США гарантировано конституционно) и не может себя защитить, как американские поселенцы на диких территориях, в силу полной пассивности и трусости. Если бы не сырье, Россия умерла бы от голода. Но сырья хватит ненадолго. Вот и цены на нефть упали, и мы опять перед роковой четвертой.

С политикой еще хуже, чем с экономикой.

Политическая шизофрения

Страна не осознает, в каком положении она находится. И политики демократического спектра не помогают ей это осознать, потому что хотят выиграть выборы. В стране идет латентная гражданская война между 12% сторонников западного и либерального пути для России и косным советским миром; из них (из демократов) только 4% знают и говорят правду о цене, которую придется уплатить, чтобы выйти на этот путь, а 8% электората Явлинского хотят и рыбку съесть, и в фаэтоне прокатиться. То есть капитализм - но без слез. Тепло, сытно, мягко, всем попить достанется - и коту останется. Идея Явлинского: либералы пекут пирог, потом приходят социал-демократы и его съедают. А у нас нет времени ждать, мы голодные, давайте совместим оба процесса.

Понимаете, что это означает? Давайте есть пирог, которого нет. Дорога в никуда. Коммунисты имеют 27% голосов, национал-патриоты, то есть фашисты, - 8%. Остальным все равно. Они подчинятся чему угодно.

Гражданского общества нет, оно составляет от силы 7% (активные сторонники реформ, готовые отдать жизнь). Фашистские и коммунистические организации многочисленны, обучены военному делу, сплочены, полны агрессии и решимости. Демократические организации слабы, не умеют держать оружие в руках. У них мало молодежи, они крохотные и уже не могут вывести на площадь хотя бы 5000 человек. Даже Гайдар и Чубайс не смеют возразить Ельцину и призвать его к конфронтации с коммуно-фашистами. У страны осталось 15% шансов из ста выбраться на западный путь. С каждым днем крепчает "красный" шторм, захватывает губернаторов, прессу, министров. А ведь молодым всходам реформ нужны парники. Однако грядут заморозки. Бессильная власть, готовая бросить дело либеральной революции, глубоко советский народ, бессильная интеллигенция, не готовая сражаться с врагами демократии западного образца неконституционными средствами: запретом коммуно-фашистской деятельности...

Революция, накрытая черным бархатом капитуляции, задохнулась. Страна эволюционирует назад.