Демократический Выбор N25, 1998 г.

Валерия Новодворская

Зима тревоги нашей

В одной из сказок братьев Гримм молодой король никак не мог испугаться, пока королева ночью не опрокинула на него полный ушат холодной воды с лягушатами. Интересно, что же мне надо сделать, каких тварей насовать за шиворот собратьям во демократии, чтобы, наконец, испугались они?

Ушаты холодной воды и Президент, и объективная реальность опрокидывают на них регулярно, едва ли не ежемесячно. Удивительно, что мы еще все не захлебнулись в коммунистах, баркашовцах, жириновцах и в зеленой ряске СНГ. Вместо же лягушат в нашем ушате квакают многочисленные аналоги. Лукашенко, Грачев, эфэсбешники, Примаков... И между прочим, мы их сами же в этот ушат и насажали.

Воспитывая будущего императора Нерона, философ Сенека внушил ему, что нравственный плюрализм - это шикарно. Забыл только объяснить, что есть рамки. Определенная шкала. От сих до сих. Вывод, что баловаться сократическими диалогами с будущими правителями вредно, что щука должна точно знать, что есть добродетель, наш римский карась-идеалист сделал в тот день, когда любимый ученик приказал учителю покончить с собой...

Борис Ельцин - отнюдь не Нерон, скорее Тит, один из самых добрых и великодушных римских императоров (втянутый, увы, тогдашними римскими шахраями, грачевыми, язовыми и коржаковыми в Иудейскую войну, еще почище чеченской, потому что победоносную, с триумфом). Так что Егор Гайдар и Анатолий Чубайс не увидят перед собой центуриона с роковым приказом из президентской администрации. Разве что на праздник 12 июня, на День Независимости, пригласят.

Но что из того? Следом за Титом пришел злобный Домициан, даже внешне похожий то ли на носорога, то ли на Зюганова. Следом за Ельциным может прийти такое, что с нами и нашими сенеками покончат наследники, которые обеспечат преемственность авторитарной, тоталитарной или даже советской власти. Совки еще ничего не забыли. Их ностальгические, с поволокой, глаза обращены в недавнее прошлое. Словно медом им там намазано. Хотя намазано желчью. Но сто мудрецов не в состоянии переубедить одного совка. Если жизнь его не научила. Напрасный труд - переубеждать врагов. Лучше мобилизовать друзей и сказать им без обиняков: "Время защищаться, иначе - гибель".

Погода в России застыла на вечной оттепели. В самое жаркое лето можно наткнуться на сочную длинную сосульку. По ночам лужи затягивает ледком. На солнышке вроде бы тепло, и возникает чувство, что можно отнести зимние вещи подальше, в нафталин, в ломбард-холодильник на хранение, что надо мыть окна и брать отпуск. Но в тени продолжается зима. Она выходит на улицу с портретами Сталина, она реабилитирует Берию и Абакумова, она призывает к погромам голосом губернатора Кондратенко, она надевает лужковскую кепку и требует назад Севастополь и даже весь Крым.

В России было тринадцать модернизаций, и все они кончились Царствием Зимы. И Чумы. Вестернизация каждый раз останавливается, завязнув в пышных обломовских телесах византийской России, которая, кажется, приспала нашу скандинавскую традицию, так мощно когда-то воплотившуюся в господине Великом Новгороде. А у наших западнических викинговских дружин ни в XVI веке, ни в ХIХ, ни в XX вв. не хватает гражданского мужества понять, что победа в той великой войне, которую ведут между собой 20 веков противоположные традиции нашей истории (скандинавская и славянская - на ордынскую и византийскую, да еще все это горит на костре традиции Дикого Поля, обеспечивающей гражданскую войну), может быть одержана только силой и никогда не достанется нам консенсусом. Штольц и Обломов не могут сотрудничать, ибо от Обломова нет и не может быть никакой пользы. Обломов может лишь паразитировать на Штольце, который устроит его дела и поможет ему получать приличный доход. Но Обломов, по крайней мере, был благодарен Штольцу и честно признавал его превосходство и свою никчемность. А наши обломовы - не только никчемные, но и злобные. Они день-деньской вопят, что их обобрали, лишили тех черепков, которые были у них на книжках (и которые они исключительно по своему недомыслию принимали за сбережения), дали им дешевые ваучеры (да те, кто возмущается этим, настолько необразованны и глупы, что за них не дали бы и того, что давали в первые месяцы его жизни за ваучер). Штольцев у нас мало. Обломовых много. Нам их не прокормить. У того Обломова хотя бы было имение, а у наших нет ничего, кроме классовой ненависти и люмпенской спеси. Они ненавидят нас и регулярно работают на нашу погибель. Ни в какой иной сфере они эффективно работать не способны, зато здесь, по части бунтов, путчей, октябрей, баррикад и рельсовой войны они ударники производства. Мы должны возненавидеть их, ибо каждый их жест, каждое слово, каждый опущенный в урну бюллетень приближают очередные заморозки.

Вечная, тысячелетняя российская Зима - без Хартии вольностей с XIII в., без протестантской этики, без парламента с того же XIII в., как в Англии, без свободного и гордого народа, не желающего подачек и социальных льгот (как не желают их американцы, голосующие за республиканских кандидатов), - это реальность. А вот как насчет зимы тревоги нашей? Мы не можем спокойно засыпать, пока над нами висит этот Дамоклов меч реставрации. Однако спим. Безмятежно, как младенцы. С такой же безмятежностью мы учили Президента сдавать свои позиции, своих людей, свою идею. Это сам Егор Гайдар когда-то заявил, что знал, что первое правительство реформ просуществует недолго. Его сметут. Что за вечная готовность проигрывать партии с такой ставкой? Сколько просуществует страна, с таким тупым и слепым упорством отказывающаяся реформировать свои тысячелетние комплексы, ошибки и пороки?

Не Ельцин сам додумался до того, чтобы менять Гайдара и его правительство на изменения в Конституции, обещанные Верховным Советом... Это была идея самих реформаторов. Гайдара-то убрали, а вот ВС, как водится, обманул. Поделом. В сделку с врагами не надо вступать. Им назад, нам вперед. Консенсус по таким маршрутам невозможен. Еще одна наша "сто двадцать третья" ошибка, по счету насмешника Виктора Шендеровича, заключалась в том, что мы не вышли на улицу и не вывели на нее людей в тот день, когда "вражья сила" из вражьей Думы выпустила из Лефортово гэкачепистов и путчистов. Говорят, что это была грязная сделка. Между Президентом и коммунистами из Думы. Но эти слухи ни на чем не основаны, кроме как на желании свалить свою слабость и неспособность к борьбе на президентскую непорядочность. Массовое, уличное, публичное возмущение демократов расстроило бы любые сделки. Но наша вялость, конечно, будет провоцировать сделки за нашей спиной, благо она у нас как подушка: мягкая, податливая, не реагирующая на удары. Отдав левым улицу, мы ушли и из парламентских помещений. Дума - не наша. Совет Федерации - не наш. В МИДе - чужие "Тhe Аliens", в суде, в Прокуратуре, в ФСБ, в армии - право-левая "оппозиция" (хороша оппозиция, если она - повсюду). Это на нас заводят дела. Мэр Лужков жаждет крови Гайдара и Чубайса. Прокуратура преследует Мостового и Коха. Собчак изгнан из страны под страхом ареста. Улица - не наша, структуры не наши, исполнительная власть нас употребляет по принципу: "Подай - принеси - поди вон". Парламент - и тот не наш! А что же наше? Рыночные отношения? Большое будет утешение, когда при президенте Лужкове демократов мимо рынка повезут на казнь...

При слабом президенте-демократе, кстати, править бал будут красные из Думы.

Нечистые красно-коричневые политиканы не изгнаны нами из храма демократии. У нас своего рода экономический НЭП. А когда Гайдар и Чубайс их всех накормят и оденут, что станут делать неофашисты Зюганова и Лужкова? Предложат нам "шахтинское" дело, раскулачивание, национализацию?

Я очень хочу испугать двух человек: Егора Тимуровича и Анатолия Борисовича. В надежде на то, что тогда они испугают третьего: Бориса Николаевича. Зима тревоги нашей внутри нас - единственная гарантия того, что ее не будет снаружи. Как там нынешний политический сезон выглядит у классиков:

Морозом выпитые лужи
Чисты и хрупки, как хрусталь,
Дороги грязно-неуклюжи,
И воздух сковывает сталь.