Демократический Выбор №24, 2002 г.

Валерия Новодворская

За что же Клима Ворошилова!

Нашей богоспасаемой стране явно нечем заниматься, поэтому она занялась всерьез и надолго великосветскими коммунистическими делами. Уж сколько раз твердили миру все информагентства: ах, у коммунистов отобрали комитеты, разогнали председателей и могут закончить свой поход покушением на Селезнева, чтобы спикер тоже был единым медвежатником.

Сами знаете, как это происходит: промахнется Акела по оленю, а его тут же, как бы сказать поделикатнее... переизберут. Но поскольку наш главный олень, который почти уже завез нас в свою страну «оленью» («олени» на жаргоне сталинского ГУЛАГа — зэки без привилегий), — это власть мирская, то ничего страшного не произошло. Когда надо догнать власть, у коммунистов хватка волчья, и наш Акела-спикер не промахнулся. А Зюганову, видно, нужна вся власть сразу, а не частями, причем на блюдечке с голубой каемочкой. Хотеть не вредно.

И едва россияне пережили это историческое событие и утерли горькие слезы (коммунисты без комитетов — это же в сознании не укладывается!), как новая напасть. Был объявлен чуть ли не национальный траур по случаю нарушения демократических норм во внутрипартийной жизни КПРФ. Коммунисты поделились на чистых и нечистых (чистые — с рогами, нечистые — с копытами), и чистые изгнали нечистых из рядов. Светлана Горячева, разговорчивый спикер Селезнев и лицедей Губенко ушли, зноем палимы, повторяя в адрес товарища Зюганова: «...суди его Бог!», разводя безнадежно руками, и, покуда он видеть их мог, с непокрытыми шли головами...»

Здесь зрители могут, конечно, воззвать к ЦК КПРФ: «Вороти их! В тебе их спасение!» А могут и просто наплевать на эту. смехотворную ситуацию. Если вспомнить, с чего наши дорогие коммунисты начинали в 1919 году, и тем паче если восстановить в памяти исторические события, которыми они кончили (1937 г.), то удивляться нечему. В 1919 году, еще до Сталина в качестве лидера, товарищ Ленин, чьи нормы бедолаги с партбилетами все время призывали восстановить в сталинскую эпоху, когда им ленинизм казался слаще меда, запретил всякую фракционную деятельность. Тогда же «уволили» «рабочую оппозицию» и товарища Шляпникова лично.

А дальше наши коммунисты перетопили друг друга буквально в ложке воды. Правда из этой ложки воды вытекла река крови, в которой они заодно утопили весь ни в чем не повинный народ. Если бы не народ, который жалко, такое времяпрепровождение для коммунистов можно было бы только приветствовать. В конец концов, давить гадину — это очень утомительно и требует немало затрат. Так что если гадины давят друг друга самостоятельно, в порядке самообслуживания, а затраты — за их гадский счет, грех им мешать.

Сначала правые сталинисты уничтожили левых троцкистов; потом, поплевав на черенок лопаты, партийная общественность похоронила левых зановьевцев, а следом за ними — лево-правых каменевцев и право-левых бухаринцев. Потом, казалось бы, можно было успокоиться на достигнутом: остались одни центристы, которые примерно соответствовали нынешним медвежеватым заединщикам: карьеристы, прохвосты, лизоблюды, глядящие в рот, нос и ухо вождю.

Однако в этой сервильной среде нашлись для НКВД и ГПУ диссиденты. Резня среди потенциальных фракционеров продолжалась и привела к примерно тому же эффекту, как давние усилия двух медвежат по подравниванию двух головок сыра. Медвежата довыравнивали сыры до полного их съедения. Коммунисты почти полностью истребили весь кадровый дооктябрьский состав своей партии, где водились еще люди если не со здравым умом, так хотя бы с твердой памятью насчет общего революционного прошлого. С такими империю не создашь, они вечно в своем неуместном демократизме будут вождя человеком считать и на рюмку чая к нему напрашиваться. Поэтому короткая память у членов некоей партии соответствует долгой жизни в политике самой партии, если партия тоталитарная.

А по оргнабору в конце 20-х годов к комми стали записываться одни только советские кролики, в которых клонировалось послушание. Как, глядя на товарища Зюганова, считающего изменниками даже таких тихушников, как Губенко + Горячева + Селезнев (кирпичики типового левого проекта), не вспомнить похождения капитана НКВД Миляги, которого прищучили, как ему показалось, немецко-фашистские враги, а на самом деле — советско-сталинистские друзья, так что пришлось ему доказывать свою полезность рейху, напирая на то, что он офицер гестапо Миллег и уничтожил много коммунистов и комсомольцев.

Поэтому государство, если бы оно было демократическим, вполне могло бы удовлетворить спрос родных коммунистов на мазохизм. По сходной цене они могли бы снять или даже взять в аренду на время действия программы и устава КПРФ какойнибудь заброшенный концлагерь в красивой соловецкой или магаданской местности. Нанять вохровцев из самых свирепых спецназовцев или омоновцев, прошедших стажировку в Чечне, подкупить орудий пыток из спецхрана Лубянки, попросить президента написать инструкцию по эксплуатации. Подрядиться на местный лесоповал или каменоломню, приобрести гнилую кильку и гнилую картошку. И с удовольствием заниматься партийной деятельностью. И каждого нового товарища, вступающего в ряды, предупреждать о возможном расстреле без права переписки.

Конечно, каждый, кому надоест такая коммунистическая жизнь, имеет право совершить побег и сдаться первому встречному демократу. Часовые такие попытки должно приветствовать.

Так что не стоит удивляться тем театральным репризам, которые на наших глазах разыгрывают Зюганов, Селезнев и иже с ними. Фракция для коммуниста — большой криминал. «Он в дом большой ходил на площади и там во фракцию вступил. Ему чего-нибудь попроще бы, а он во фракцию вступил». Казалось бы, все лишние из КПРФ — КПСС давно убрели. Горбачевцы на демократический платформе отъехали в правый бок, в социал-демократы. Шенин и его акулы империализма купно с Анпиловым и его бешеными бабками-ежками уползли в левые кусты и шипят оттуда. Но коммунистическая протоплазма будет делиться вплоть до последнего коммуниста. И не из любви к инакомыслию, а из страха перед ним.

Только вот насчет отверженных изгоев у меня масса сомнений, что они нам социал-демократию создадут. Эсдеки когда-то были шустрые и неробкого десятка, и власть они ни в грош не ставили. А какие же социал-демократы выйдут из Селезнева и К°? Ведь сколько на президента ни молись, социал-демократом не станешь.

Так что скажем коммунистам, как выгнанным, так и оставшимся: «За что же Клима Ворошилова? Ведь он ни в чем не виноват. Его попутали Шепиловы, а он ни в чем не виноват».