Демократический Выбор N42, 2001 г.

Валерия Новодворская

Причина эмиграции - ученый

К науке принято относиться с почтением и плохо скрываемой завистью. "Мы не Эйнштейны, не Ньютоны мы, для нас познанье - полный лес чудес, обыкновенные астрономы: хватаем звездочки с небес". Доктор Фауст был хоть и опасным, но перспективным членом общества: мог, конечно, и в лягушку превратить, но мог и философский камень добыть, чтобы золота было навалом.

В извечном советском споре шестидесятников (физики на лириков) физически, конечно, выигрывали физики: они могли сделать какое-нибудь модерновое оружие и сконструировать какую-нибудь лишнюю "сушку", боеголовку, даже некую нейтронную пакость. За это их ценили партийные бонзы, вешали на них золотые геройские социалистические звезды, давали квартиры с горячей водой и раздельным санузлом, снабжали красной икрой (черная - академикам) и копченой колбасой из заказов, давали купить "Победу", а после даже и шикарные в пешеходной стране "Жигули". Вся эта жалкая советская роскошь, конечно, нормальному западному ученому или даже инженеру показалась бы чем-то вроде лагерного "премиального" блюда: пончик, пирожок со свеклой или горохом, ложка риса, по воспоминаниям А.Солженицына или менее знаменитым - Е.Керсновской... Да и поселяли ученых в разных "военных" городках: Арзамас 1-13, Красноярск 1-67, и хотя номера у этих тайных скитов в Дубне или Красноголовке были разные, но колючая проволока секретности была одна на всех.

В свободном мире заниматься наукой было интересно, выгодно и престижно. Правда, увлекательные "тайны, с корнем вырванные у ядра" Ферми, Кюри, Эйнштейном, действительно "на волю выпустили джинна из бутылки", и этот джинн смел с лица земли Хиросиму и Нагасаки. После чего настигнутые лучевой болезнью совести западные ученые стали наперебой делиться своей научной информацией даже не с советскими коллегами, а непосредственно с НКВД (в девичестве) и после - с КГБ. Чем поставили мир на вечное лезвие атомной катастрофы, Армагеддона. "А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли". Думаете, это детская литература? Отнюдь! Малого не хватило, чтобы хрущевские шалости с "кузькиной матерью", взорванной на Новой Земле, не привели к соединению водорода Мирового океана в одну гигантскую бомбу и взрыву планеты целиком. Соединенные Штаты остановились в 1945 году, и впредь не грешили, разве что Южную Корею спасли, спасли Тайвань, пытались спасти Вьетнам и Кубу от нежных ласк СССР, ГУЛАГа и КГБ... Но от Красного Петуха коммунизма нет спасения: раз вырвавшись, он испепеляет все дотла. С корявым грязным пальцем на атомном прицеле СССР глотал страны и регионы: Куба, Вьетнам, Восточная Европа, Албания, Чили, Северная Корея, Югославия, Кампучия, Китай... И если красные паны потом ссорились, как Мао и Хрущев, или как Сталин и Тито, или как Хрущев и Энвер Ходжа, то с холопов все равно снимали чубы вместе с головами. И основой, фундаментом этой атаки, гусеницами и моторами для танков, бомбовым запасом для бомбардировщиков, турелью для истребителей, цементом для тюрем, проволокой для концлагерей была советская наука, приводной ремень ВПК. Производство франкенштейнов последнего поколения - вот единственная задача советской hi-tec. Думали ли об этом пионеры из кружков юных техников и победители научных олимпиад? В 30-е, 50-е, 70-е наверняка думали и за счастье почитали "встать в ряды". "Броня крепка, и танки наши быстры..." Думают ли они об этом сейчас? Боюсь представить себе будущих Королевых, создающих космическое оружие для обновленно-кагэбэшной путинской России.

Половина нашей науки вообще вышла из "шарашки" - концлагеря для избранных, идеала закрытости, эффективности и дешевизны. Если в Арзамасе-5 у ученого не бегают в нужном направлении мю-мезоны, то он просто не получит премии. Если такой же ученый не выполнил бы задание в лагерном КБ, его отправили бы на этап, на смертельные "общие работы", то есть обрекли бы на гибель. Девичество советской науки прошло под занесенной НКВД секирой, с дулом у виска. Ученые были дешевы, надо было только потратиться на масло и белый хлеб. А зарплату заключенным выплачивать не надо было. Экономика, в частности советская, была в этом плане очень экономной. Ничего лишнего, железный, решетчатый дизайн. Даже безобидная лингвистика, анализ звуковых волн, и то пошла в дело: из данных исследований выплыли прослушивающие устройства, "жучки" и прочая прелесть для нужд КГБ. Недаром у нас в порядке конверсии из попыток соорудить швейную машинку ничего не получается: все пулеметик выходит.

И не так уж велика разница между подневольным зэком Королевым и молодым, свободным, обласканным властью Сахаровым: последнего изолировали позже первого, вот и все. За то, что он всю вторую половину своей жизни пытался исправить то, что наделал в первую ее половину, соорудив вместе с Харитоном и другими верноподданными, ручными "мозгами" водородную бомбочку для коммунистов. Получив эту бомбочку, комми обнаглели окончательно, стали издеваться над правами человека с удвоенной охотой и изощренностью и, зная, что никто не посмеет их потревожить, сослали самого Сахарова под домашний арест в Горький (который теперь Нижний Новгород и, конечно, стал слаще). Судьба Сахарова - редкий пример, как оправдывается максима. "Не ищи неприятностей на свою голову". А заниматься наукой на нашей многострадальной территории - это означает искать неприятности именно на свою голову, а не на чью-нибудь чужую. Сейчас проиллюстрируем. С советских времен довольно много воды утекло, но наша военизированная наука никак не успокоится. Выяснилось, что мы органически не можем сделать в области химии ничего, кроме отравляющих веществ и химического оружия, в области авиации - ничего, кроме истребителей и бомбардировщиков, да и вообще обслуживание человечества мы осуществляем на одном направлении: как это человечество поскорее "замочить". Такой вот сервис "санитаров" планеты.

Казалось бы, проще сделать гражданский самолет, чтобы "Боинги" не покупать за валюту! Нет! Су-27, Су-38, Су-49... Наша каннибальская наука опасна для человечества. И даже для самих ученых. Долгие годы работы под руководством чекистов, это пайково-казарменное (полуказарменное) существование ученых выработали у наших гэбульников странное представление о статусе науки. Стражи нацбезопасности решили, что ученые - часть армии и обороны (и "оборонки"), что они все на службе, в мундире и обязаны соблюдать Устав. И главное - не общаться с иностранными коллегами! Это же армия противника! Значит, общение - государственная измена! Аресты ученых за последние 8-9 лет именно этим убеждением бравых чекистов и объясняются. И как их разубедить, если ученые СССР когда-то сами поставили себя под ружье, а ученые России не демобилизовались?

И вот так и пошло: химик Вил Мирзаянов, технарь В.Данилов, филологи Игорь Супрунов и Валентин Моисеев, никаких секретов вообще не знавшие, но общавшиеся с иностранными партнерами и коллегами... В воспаленном воображении чекистов сложилась формула: "А кто в очках, тот шпион". Вся интеллигенция оказалась под колпаком у Примакова, Патрушева, Путина. Люди грамотные, в шляпах, в галстуках, знают языки, ездят на Запад, общаются с иноплеменниками... Сказал же наш любимый президент ВВП, что если кто властью на общение с закордоньем не уполномочен, то ФСБ обязано сделать выводы и дело завести. Железный занавес на окошке, анчар вместо фикуса или герани. Скоро у нас, как в средневековой Италии, где бдела инквизиция, появится новая графа в анкетах для оформления выезда: "Причина эмиграции - ученый". Занятие наукой становится профессией повышенного риска. Хуже, чем у подводников и монтажников-высотников. Как у каскадеров. Или сделаешь какую-нибудь пакость, чтобы приблизить конец света, или посадят. Я бы в ученые не пошла - пусть меня даже не учат.