СИТУАЦИЯ Сколько стоит зарезать пса, Если руки в крови по локоть? Козьи бороды лжепророков Запрокинуты в небеса... Псов на шапки, а нас на мыло? Неужели такой итог? А пред смертью нам явит Бог Вместо Лика свиное рыло? Доигрались вожди страной, Экономику брав "на глотку", Пролетарию Рай Земной Выдают, как талон на водку. Но знамением Звезды и Рока В небе черном гремит гроза! Козьи бороды лжепророков Запрокинуты в небеса... ВОЗВРАЩЕНИЕ Я вернулся, Россия! Я жив, Полстолетья в подъезде прожив. Поклонившись великим гробам, Я к твоим припадаю стопам. И прощенья прошу твоего За молчанье свое. За его! Я в руке твоей снова возник, Как забытый в столе черновик... Извини, что срываюсь на крик - У меня не прикушен язык! Если в голову били, черт с ней! Знаю, тех колотили сильней, Кто по зову души не молчал, Не хватал, не юлил, не стучал! Знаю, тем доставалось сильней За Афган, за ГУЛАГ, за "Коней". И за то, что под рокот струны Замирало тогда полстраны! И, наверное, те, за "бугром", Не забыли вселенский погром, Когда в каждой газете строка, Как протектор броневика! Что такое судьба, человек? Может, это в грядущее бег? Ибо каждый торопится жить И чему-то такому служить. Чтобы сердце его под рукой Излучало тепло и покой! Я вернулся, Россия! Я жив, Полстолетья в подъезде прожив. Поклонившись великим гробам, Я к твоим припадаю стопам. И прощенья прошу твоего За молчанье свое. За его! ВСТРЕЧА В. Новодворской Если чернь, загрустив о царе, Растерзает Российское вече - У тебя на Высоком Костре Состоится служебная встреча. Как "последний решительный бой" На будильниках нищей державы, Верноподданный вырвется вой Из музейных отстойников Славы. Ничего не скажу я тогда, Улыбнусь мимолетному счастью, И последняя вспыхнет звезда На закованных наших запястьях. ДРУЗЬЯМ Сдаваться нам нету резона, Но важно погибнуть в борьбе. Пусть каркает птица ворона На самой высокой трубе, Когда наши храбрые кости Положат на вечный покой На самом высоком погосте, Над самой красивой рекой. * * * Умирать мне пока не к спеху За идею, как маршал Ней. Двадцать девять оттенков смеха Существует среди людей. На державу надет ошейник, Но хохочет она до слез - Только десять стволов ружейных Принимают его всерьез! От стены отлетает эхо. Молча падает маршал Ней. Двадцать девять оттенков смеха Существует среди людей. ВЕРНИСАЖ - 35 (В избе-читальне) В каждом факте сидит причина, Как в мужчине - феодализм. "Глянь-ка, Ванька, вон кулачина Прет с обрезом на нашу жизнь!" Глянул Ванька похмельной рожей, Почесал у себя живот И промолвил: "Ниче, похоже. Энтот, с краю который, вот!" "Борода у него, как веник. Глянь-ка, Ванька, а это кто?" "Дура, Манька! Да это ж Ленин На трибуне стоит в пальто!" "Ах ты Господи! Не узнала. Вот не думаешь ни про че." "Ты умойся иди сначала И не тычься мине в плечо!" "На себя погляди и вякай! Зенки вылезли от вина! Тоже мне... Еще будет... всякий... Денег просишь? Hу что же, на!" И подносит ему фигуру Под солидный лиловый нос. "Что ты, Манька, да я же сдуру. Сам не знаю, чего понес. Ты в окошко поглянь, Мария! Открывают, поди, сельпо?" Так шагала моя Россия В Рай, похожий на Лимпопо! НАКАНУНЕ В российских илотах Сгущается тьма, А барышни в ботах Бегут в "синема". Свисает из окон И падает брань На ржавые камни Трактиров и бань. "Буржуев под корень!" - Ивашка хрипит. Увесистый шкворень Ладонь веселит! "В собачники - принцев! Веревка - царю!" И снова мизинцем Терзает ноздрю. Как первая нота В кровавый хорал, В пролетке на Невском Блестит генерал. Налево? Направо? А суть в топоре! Как Римское право В картежной игре. И там, на Урале, В России святой, Улыбки царевен Сожгут кислотой. В российских илотах Немного ума. Судьба санкюлотов - Тюрьма и сума! Из всех подзаборен Эпоха скулит. Увесистый шкворень Ладонь веселит. ПОРТРЕТ ТИРАНА Портрет тирана не икона, Хотя на нем он - словно Бог. В основе Собственных Законов Всегда присутствует подлог. Любой районный живописец Возьмет и скажет с кондачка: "Да это ж висельник, простите! Смотрите линию зрачка." Народ качнется неутешен, Но и тогда не скажет: "Эй! Почто он нами не повешен В утробе матери своей?" Тиран присутствует в тиранах Обычных, мелких, как клопы, В банкетах, съездах, барабанах, Баланде из гнилой крупы. Тиран царит в литературе, Густой, как лагерная вошь, В полотнах, пьесах, в партитуре, Наряден, ярок и пригож. Он покровитель разных муз. Но недостойных не прощает - В глухой тайге сибирский гнус Его задачу упрощает. А Бог? Бессилен, как трава, Беспомощен, как подаяние, Когда торжественны слова И омерзительны деяния! ТЕРРОРИСТКИ Где, Шарлотта, твои седины? Твои дочки? Твои сынки? Завтра утром нож гильотины Раздробит твои позвонки. Здравствуй, Фанни! Не вышло дело? Жив остался кремлевский Бес. И твое полыхает тело Так, что звезды летят с небес! С детства знаем мы: люди - братья! В божей милости все близки. Но взрывчатка под вашим платьем Разрывает вас на куски... Кто вы? Фурии мирозданья? Или в чем-то и вы правы, Если ставите в центр деяния Цену собственной головы. Где, Шарлотта, твои седины? Твои дочки? Твои сынки? Завтра утром нож гильотины Раздробит твои позвонки... 1921 ГОД Двух кадетов, иже с ними Их сиятельство княгиню, Проститутку и вора Закопали в пять утра. Ни о чем не говорили - Неуместен ранний гвалт. Посидели, покурили, Погрузились в "Руссо-Балт". И помчались рыбьи души По лужайке, вдоль реки, Оттопырив в небо уши, Как акульи плавники! МОНОЛОГ Нет, не в истине дело, други! Дело, други мои, в огне. Ваши праведные потуги Не потушат его во мне! Мне скорбелось на всех погостах - Вам плясалось на всех балах. Вы считали: Россия - просто В тех ростовских колоколах! Впрочем, я упрощать не буду. Вы сложнее, наглее, злей. Вам не только убить Иуду - Вы растлите его детей! Все во имя какой-то правды, Справедливости и любви, В портупеях скрипучих Савлы Не боялись чужой крови. Потому говорить не будем, Чем заполнена грудь моя. Дай-то, Господи! Все мы люди! И Россия у всех своя! *** Вас ужас еще не объял Над миской бесплатной свободы? Когда открываются входы В огромный сверкающий зал, И в небе трепещет хорал, И ветром наполнены своды, И в черную бездну народы Не строят кровавый канал, - Вас ужас еще не объял? СОЛИКАМСК. 1957 г. В Соликамске теперь свобода. Жизнь, как водится, бьет ключом. Пьедесталы "отца народов" Прочно заняты Ильичем! Даже небо светлей и шире. Звезды крупные - в сто карат. Жизнь достойную в этом мире Обещает нам аппарат. В перспективе - упор на злаки. Кукуруза - венец всему. А Ахматовы, Пастернаки Нам таперича ни к чему! Штаты действуют по науке? Мы обгоним наверняка, Если каждому вилы в руки И сплотиться вокруг ЦК. В Соликамске теперь свобода. Жизнь, как водится, бьет ключом. Пьедесталы "отца народов" Прочно заняты Ильичем! ДРУЗЬЯМ Давайте, милые, Спокойно Тянуть До Страшного Суда, Когда нас выведет Конвойный Из "ниоткуда" В "никуда". Не мы Вершителями были, Не мы задумали Игру. Страну великую Свалили, Столкнули В черную дыру. И нету списков Поименных - История сожрана Толпой, Таскавшей Красные знамена На демонстрации Любой. Но срок придет, И мы достойно, Достойно выйдем, Господа, Когда нас выведет Конвойный Из "ниоткуда" В "никуда". ПРИЗНАНИЕ Россия, родина, поверь - Мы никогда не канем в Лету! Пока не кончится тоннель, Я буду "мастером по свету"! Для нас, рождающихся жить Среди разбоя, мрака, дыма, Глагол Отечества "служить" Звучит почти неотвратимо. Пока светильники горят, И строй равняется по флагу - Таким, как мы, не говорят: "Милорд, позвольте вашу шпагу!" Святыми в сказочную высь Уходят русские поэты, И долг естественный, как жизнь, На них лежит, как эполеты! ПЕСЕНКА Я спросил у ноченьки: "Где же моя доченька? Где же моя доченька, Как она живет?" И сказала ноченька: "Спит спокойно доченька. И во сне ей снится Белый пароход! Белки конопатые, Мишки косолапые На нарядной палубе Песенки поют. Всем цветы бумажные Дарят зайцы важные И в каютах кролики Веники плетут". И сказала белочка: "Как приедем к Леночке, Мы для нашей Леночки Цирк соорудим!" Проворчали ежики: "Мы наточим ножики И очистим Леночке Вкусный апельсин!" Замахали лапами Мишки косолапые: "Мы для нашей Леночки Меду привезем! Будет слушать бабушку, Поиграем в ладушки, Поиграем в ладушки, Песенку споем!" Станислав Божков. КРАСНЫЙ КВАДРАТ. Россия, г. Березники, 1992 год.
